провела по нему публичную вивисекцию и продала тем, кто больше всех в этом нуждался. И получила за это сумму, которая теперь лежала в Гринготтсе и беззвучно кричала о том, что это должен быть конец.
Конвейер остановился. Последний, самый ценный и страшный товар был отгружен. Осталась только гробовая тишина, тяжёлый, пахнущий пергаментом и чернилами том в руках и ледяная, абсолютная пустота, в которой не было ни боли, ни стыда, ни мыслей о завтра.
Эпилог
Слухи ползли как грязь после дождя, липкая и неизбежная. Гарри сначала не понимал, о чём шёпот за его спиной в лифте Министерства. Потом уловил ключевые слова, вбивающиеся в сознание как гвозди: «Грейнджер»... «Катарсис»... «позор»... «для избранных». Однажды в «Дырявом Котле» он услышал откровенный, пьяный смех: «Говорят, теперь за её задницу можно выручить годовой бюджет нашего отдела!»
Он полез в архив под предлогом старого дела о контрабанде. Нашёл не сразу. Папка была засунута в самый дальний шкаф, помечена грифом «Утилизировать» с явным опозданием. На ней значилось:
«Поступили анонимные сведения. Проверка установила: гражданка Г. Дж. Грейнджер (быв. Уизли) де-факто проживает по магловскому адресу, к магической экономике отношения не имеет. Слухи об её вовлечении в деятельность, подрывающую общественную нравственность, не нашли документального подтверждения.
Учреждение «Катарсис» по указанному адресу в Косом переулке действительно осуществляет деятельность. Де-юре заведение принадлежит двум владельцам, мистеру Гнэшаку и гражданину И. Слипу, в равных долях, и официально зарегистрировано как стриптиз-клуб. Налоги и лицензионные сборы уплачены. У Департамента налогообложения и Комитета по этике претензий нет. В афишах и списках персонала учреждения «Катарсис» фигурируют имена трех исполнительниц. Никаких упоминаний о Г. Дж. Грейнджер не обнаружено.
Расследование прекращено.
Причины: отсутствие официальных заявителей, нецелесообразность траты ресурсов, сохранение общественного спокойствия».
Внизу — две подписи. Одна принадлежала начальнику отдела в Департаменте магического правопорядка, старинному другу Артура Уизли. Вторая — чиновнику из Комитета по этике, чья племянница дружила с Джинни.
«Сохранение общественного спокойствия». Фраза обожгла. Они не просто закрыли глаза. Они запечатали веки.
Он нанял магловского детектива, слив золото гоблинам в обмен на фунты. Тот принёс отчёт через неделю: объект (Гермиона Джин Грейнджер) проживает в элитном кондоминиуме, аренда была оплачена на три месяца вперёд. Ведёт замкнутый образ жизни, траты минимальны: продукты, одна дорогая сумка, билеты — авиа, несколько штук, разные направления. Похоже, готовится к отъезду. За последние три месяца в публичной деятельности не замечена.
К отчёту прилагались фотографии. Она выходила из подъезда в безупречном тренче, волосы собраны в строгий узел, лицо — непроницаемая маска. Успешная, холодная, чужая.
Сердце Гарри бешено колотилось, когда он нажимал на звонок у двери 4Б. Тишина в холле была оглушительной.
Дверь открылась беззвучно. В проёме стояла она.
— Гарри, — произнесла Гермиона. Голос был ровным, как поверхность мёртвого озера. — Входи.
Он переступил порог. Интерьер бил по глазам стерильным безличием. Дорогой минимализм: белые стены, панорамное окно на вечерний город, диван, на котором, кажется, никто никогда не сидел. Ни одной личной вещи. Ни одной книги. Это было не жилище. Это был нейтральный терминал, зал ожидания перед стартом.
— Хочешь чаю? — спросила она, уже направляясь к кухонному острову из чёрного гранита.
— Гермиона, что происходит? — Его собственный голос прозвучал хрипло и глупо.
— Что именно тебя интересует, Гарри? Моё финансовое положение стабильно. Здоровье в норме.
— Что это за «Катарсис»? Я слышал слухи... ужасные слухи...
Она повернулась, облокотившись на стойку. Шёлковый халат мягко обрисовал контуры тела — тренированного, собранного, красивого.
— Слухи … Какие именно? Что я развелась с Роном? Правда. Что меня уволили? Правда. Что я нашла альтернативные
Свадьба Дианы