способы заработка? Тоже правда. Но, как видишь, этот этап завершён, — ответила она. — Все контракты исполнены, прибыль получена, активы реализованы. Я уезжаю.
— «Катарсис»... — начал он, но слова застряли в горле. — Это правда? Ты... там работала? Это... стриптиз-клуб?
— «Катарсис» был коммерческим предприятием, — парировала она с лёгкостью, с которой когда-то объясняла свойства ингредиентов для зелий. — Удачным. Оно удовлетворило специфический рыночный спрос и позволило мне выйти из игры на пике доходности. Сейчас это просто стрип-клуб. Вполне легальный. Там танцуют девушки.
— Рыночный спрос? — Гарри сглотнул, его разум отказывался складывать картинку. — На что? Я не понимаю. Как ты... почему ты вообще оказалась там? Почему ты не пришла ко мне? Я же говорил...
— Говорил, — перебивает она мягко, без упрёка. Просто констатируя факт. — «Если что — обращайся». Прекрасные слова. А потом ты растворился в своей новой жизни. И это нормально, Гарри. У каждого свой путь. Мой путь лежал через специфический бизнес. Я проанализировала спрос и предложила товар, на который этот спрос был. Это оказалось самым честным и прибыльным делом в моей жизни. А теперь… теперь у меня есть свобода. И я ей воспользуюсь.
Она вздохнула, и в этом вздохе было не раздражение, а глубокая, усталая печаль.
— Пойдём в ресторан. Поговорим как цивилизованные люди. Ты платишь. И я объясню. Всё по порядку.
***
Ресторан был таким же безупречным и бездушным, как её квартира. Глубокие кресла, приглушённый свет, белые скатерти. Она заказала легкий салат и вино, назвав год и сорт с лёгкостью сомелье.
— Ты спрашивал, почему я не пришла, — начала она, когда официант удалился. — Я приходила, Гарри. Не к тебе. К дверям. Ко всем дверям. После увольнения я составила идеальное резюме. Гермиона Грейнджер. Отличница, кавалер Ордена Мерлина, опытный сотрудник Министерства. Я рассылала его повсюду: в «Ежедневный пророк», в издательства, в библиотеки, в аптеки. Ответы приходили вежливые и одинаковые: «К сожалению, вакансий нет», «Штат укомплектован», «Мы сохраним ваше резюме». Какое достоинство остаётся у человека, когда перед ним захлопываются все двери? Когда его вышвыривают на улицу не потому, что он некомпетентен, а потому, что он стал неудобен влиятельной семье?
Она отпила вина. Ее рука не дрожала.
— Потом я пошла лично. В Отдел магических игр. Чиновник, пухлый, с безразличными глазами, посмотрел на моё резюме и сказал: «С вашей репутацией вряд ли найдётся отдел, который рискнёт. Министерство сейчас внимательно относится к имиджу». Это был самый честный ответ за всё время. Моя репутация. Репутация маглорождённой выскочки, бросившей Рона Уизли. Этого было достаточно. Потому что Волан-де-Морт пал, Гарри. Но не его идеи. Большинство волшебников в глубине души им сочувствуют…
Гарри вскинулся и собрался что-то сказать. Она остановила его жестом.
— Пожалуйста, дай мне закончить. Ты же хотел объяснений? Вот они. Волшебники – настоящие волшебники, Гарри, выросшие в волшебном мире, а не как мы с тобой – в глубине души разделяют большую часть идей покойного мистера Реддла. Они просто боялись конкретно его, его методов, его безумия. А идея о том, что такие, как я — грязь, случайная ошибка природы — эта идея жива и здравствует. Об этом просто перестали кричать на площадях. Об этом теперь шепчут в кабинетах.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
— Гермиона, как ты можешь так говорить? Мы сражались против этого! Чтобы мир стал лучше. И он стал! На маглорожденных не охотятся, их не отправляют в Азкабан, как при той жуткой комиссии Амбридж, не убивают, в конце концов! — Взорвался Гарри.
Моя чувственность - мое проклятие...