ответил я, прижимаясь губами к её шее, вдыхая её запах, смешанный с его. — Слышал всё... каждый стон. Ты была... невероятной.
Она вздрогнула, её руки обвили мою шею.
— И ты... не ревнуешь? — спросила она тихо, глядя в глаза, с той уязвимостью, которая всегда трогала меня до глубины души.
— Ревную... и возбуждаюсь от этого, — признался я, помогая снять пальто — пальцы коснулись её плеч, и она улыбнулась. Потом опустился на колени, помог стянуть полусапожки — её ноги в чулках, тёплые, и я не удержался, поцеловал щиколотку, чувствуя её запах. Она вздрогнула, провела рукой по моим волосам.
— Я не думала, что профессор так сможет долго, — вздохнула она, голос усталый, но с ноткой удовлетворения. — Я очень устала, милый...он измучил меня всю...
Мы прошли в спальню и я расстегнул пиджак её зелёного костюма, снял его медленно, наслаждаясь каждым движением — под ним жёлтая блузка, облегающая грудь.
— Ты красивая... даже после всего, — прошептал я, снимая её брюки, мои руки скользнули по её бёдрам. — Он... наслаждался тобой?
— Да... — выдохнула она, помогая мне, её голос дрожал. — Но я думала о тебе... о том, как ты слышишь. Это заводило ещё сильнее.
Брюки соскользнули вниз, открывая бёдра, и я помог ей шагнуть из них, мои руки скользнули по коже, вызывая дрожь. Она сама расстегнула блузку, отбросила её в сторону — красный бюстгальтер, трусики, пропитанные её и его соками, тоже бросила к костюму.
— Хочешь увидеть, какая я... после него? — спросила она, стоя обнажённая, её грудь колыхнулась, соски стояли.
— Да... хочу, — ответил я, чувствуя, как возбуждение накатывает волной. — Ты мокрая... от него?
— От него... и от мысли о тебе, — прошептала она. Киска блестела, и я не удержался, коснулся пальцем.
— Не приставай ко мне, давай потом, как отдохну, мы поговорим — сказала она мягко, но устало, отстраняясь слегка. Однако, чувствуя, как я возбуждён — мой член упирался в штаны, — она улыбнулась лукаво и опустила руку вниз. Её пальцы расстегнули мою ширинку, обхватили член через ткань, потом вытащили его и начали дрочить — медленно, нежно, сжимая и разжимая, размазывая смазку по головке. Я застонал, прижимаясь к ней, но она не дала кончить — просто довела до края и отпустила.
— Спать, любимый, — прошептала она, надевая тёплую ночнушку — мягкую, уютную, — и лежа в постели, прижалась ко мне.
— Обними меня крепче, Игорь... — попросила она, её голос стал мягче.
Я лёг рядом, обнял её сзади, прижавшись всем телом — мой член упирался в её попку, твёрдый, но я не торопил, просто гладил её волосы, целуя в затылок, в шею.
— Ты моя... всегда, — прошептал я, чувствуя их шелк под пальцами.
— Твоя... и люблю тебя за это, — ответила она, поворачиваясь лицом, целуя меня в губы. — Давай спать. Потом... всё расскажу.
Жена проспала почти до обеда.
Я тихо заходил в спальню — просто посмотреть, как она дышит, как чуть приподнимается грудь под одеялом, как расслаблены плечи.
На коже под воротом ночнушки угадывались едва заметные тени — следы ночи с любовником. Но сразу говорить было невозможно — как раз приехали её родители.
И всё закрутилось: чай, пирожки, вопросы про сессию, смех, бытовые разговоры.
А я сидел напротив Светы, ловил её взгляды, смущения и неловкости.
День проскользнул так, будто его и не было.
Вечером она снова уснула — долго, глубоко.
Я укрыл её одеялом и понял, что разговор снова переносится.
И только вечером воскресенья после ужина и бокала вина, мы решились на разговор.
"Мой личный сорт героина..." (с) Исповедь маньяка