где-то в горле. Я боялась. Боялась нового, неизвестного. Но он сказал «расслабься», и я попыталась. Он нанёс гель на мой анус — холод коснулся кожи, я вздрогнула сильнее. Он начал втирать круговыми движениями, массируя, размазывая. Гель таял от тепла, становился скользким. Я чувствовала, как он проникает в складочки, смазывает каждую морщинку.
— Не бойся, — сказал он. — Я аккуратно.
Его палец — указательный — надавил на вход. Я напряглась, мышцы сжались. Он не торопился. Просто держал палец, давая привыкнуть. Я дышала часто, поверхностно. Потом он чуть продвинулся, и я почувствовала, как кончик пальца проскользнул внутрь. Я выдохнула, стараясь расслабиться. Он вводил палец медленно, по фаланге. Гель делал своё дело — скользко, но чувствовалось растяжение, непривычное давление. Мне было странно. Не больно, но очень непривычно. Как будто что-то чужое, но не враждебное.
— Терпи, — шепнул он. — Сейчас легче будет.
Второй палец вошёл легче. Я закусила губу, чувствуя, как он раздвигает меня изнутри, как водит пальцами круговыми движениями, растягивая, подготавливая. Это было странно — не больно, но очень тесно. Я сжималась вокруг его пальцев, потом отпускала, стараясь дышать ровно.
Я смотрела в зеркало на своё лицо — напряжённое, с прикушенной губой, покрасневшее. Сзади я ничего не видела, только чувствовала его руки, его пальцы внутри себя. Но я не сопротивлялась. Я доверилась ему. Он — учитель, он знает, что делает.
— Хорошо, — сказал он. — Ты молодец.
Он убрал пальцы. Пустота заныла. Я почувствовала, как гель вытекает, смешиваясь с моей влагой. Я была мокрой — не только от геля. Возбуждение нарастало, хотя я боялась признаться себе в этом.
Он приставил головку члена к моему анусу — горячую, твёрдую, скользкую.
— Смотри в зеркало, — сказал он.
Я открыла глаза. Он надавил. Головка проскользнула — легче, чем я ожидала. Я выдохнула. Он входил медленно, по сантиметру. Я чувствовала, как растягиваюсь, как наполняюсь, как его член заполняет меня целиком. Тесно, горячо, но не больно. Смазка и его пальцы сделали своё дело. Я смотрела в зеркало, как его член исчезает во мне. Это было завораживающе. И страшно. И почему-то приятно.
Он замер, когда вошёл до конца. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня. Как его тепло смешивается с моим. Как его член лежит во мне, твёрдый, живой. Я боялась пошевелиться.
— Теперь двигайся сама, — сказал он.
Я начала покачивать бёдрами, медленно, неуверенно. Член скользил внутри, влажный, пульсирующий. Я чувствовала, как его головка упирается глубоко, как вены трутся о стенки. Странное, но всё более приятное ощущение. Я ускорилась. Тело само находило ритм. Я сжималась вокруг него, ловя каждое движение. Внутри нарастало что-то горячее, тягучее.
Он застонал и тоже начал двигаться навстречу. Ритм стал общим. Его бёдра шлёпали по моим ягодицам. Я слышала влажные звуки — гель и моя влага смешивались, делая каждое движение скользким, плавным.
— Смотри на нас, — прошептал он.
Я смотрела в зеркало. Его руки на моих бёдрах. Его член, входящий и выходящий. Мои соски, твёрдые, тёмные, подрагивают при каждом толчке. Моё лицо — раскрасневшееся, с приоткрытым ртом. Я не узнавала себя. Но мне нравилось то, что я видела.
Он ускорился. Его бёдра задвигались быстрее, жёстче. Я застонала — громко, не сдерживаясь. Внутри нарастало уже нестерпимо. Я чувствовала, как оргазм поднимается откуда-то из глубины — из живота, из позвоночника, из того места, где его член касался меня.
И вдруг меня накрыло. Оргазм пришёл мощной волной, сжал всё тело, заставил выгнуться и закричать. Я сжималась вокруг его члена, чувствуя, как он пульсирует вместе со мной. Волна за волной,
час моего времеми