Я покорно стянула трико через голову. Осталась в одних балетках. В зеркалах отражалось моё тело — гибкое, тренированное балетом. Тонкая талия, плоский живот с едва заметной полоской мышц. Грудь второго размера, упругая, с тёмно-розовыми сосками, которые уже затвердели от воздуха и напряжения. Бёдра узкие, но с женской округлостью. Ноги длинные, стройные, с выступающими икрами — балеринские ноги. Кожа гладкая, бледная. Тёмный треугольник волос на лобке.
Я прикрылась руками, но он убрал их.
— Не прячься, — сказал он. — Ты красивая.
Я покраснела до самых ушей. Мне было стыдно — до дрожи, до желания провалиться сквозь паркет. Но я не сопротивлялась. Я опустила руки. Позволила ему смотреть. Он сказал «красивая», и я поверила. Потому что он учитель, авторитет, почти бог. Потому что я хотела, чтобы он так думал. Потому что внутри уже всё сжалось в покорный комок. Я стояла перед ним голая, в одних балетках, и ждала.
Я покраснела до самых ушей. Мне было стыдно — до дрожи, до желания провалиться сквозь паркет. Но я не сопротивлялась. Я опустила руки. Позволила ему смотреть. Он сказал «красивая», и я поверила. Потому что он учитель, авторитет, почти бог. Потому что я хотела, чтобы он так думал. Потому что внутри уже всё сжалось в покорный комок. Я стояла перед ним голая, в одних балетках, и ждала.
Я покраснела. Мне было неловко, но в то же время приятно.
Он взял меня за руку, подвёл к станку.
— Встань на колени, — сказал он.
Я опустилась. Паркет был холодным, но я не чувствовала. Мои колени коснулись дерева. Я смотрела на его член, который был прямо перед моим лицом. Я боялась. Внутри всё сжалось. Я вспомнила порно, которое смотрела по ночам. Девушки делали это легко, красиво, без страха. А я боялась. Боялась, что сделаю не так, что ему не понравится, что он засмеётся.
— Возьми в рот, — сказал он.
Я протянула руку, обхватила его член. Он был горячим, твёрдым, пульсировал под пальцами. Я наклонилась, коснулась губами головки. Она была солёной, чуть горьковатой. Я открыла рот, взяла.
— Глубже, — сказал он.
Я попробовала. Член упёрся в нёбо, я закашлялась. Слюна потекла по подбородку. Мне было противно, и стыдно, и страшно. Я хотела остановиться, но он положил руку мне на затылок, не давя, но направляя.
— Расслабь горло, — сказал он.
Я выдохнула через нос, попробовала снова. Головка проскользнула глубже. Я водила языком по стволу, как показывали в тех фильмах, что я смотрела. Он застонал. Я ускорилась. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с его смазкой. Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту. Мне было противно, но в то же время странно приятно. От того, что я делаю это. Что он стонет. Что я не одна в этой комнате.
— Хватит, — сказал он и отстранился.
— Я вытерла рот о плечо. Он помог мне встать, развернул спиной к станку.
— Обопрись, — сказал он.
Я упёрлась ладонями в дерево. Он встал сзади, раздвинул мои ноги коленом. Я смотрела в зеркало: его сильные руки на моих бёдрах, моё голое тело, балетки на ногах. Сердце колотилось. Я знала, что сейчас будет. И боялась. И хотела.
— Смотри в зеркало, — сказал он. — Смотри, как я тебя беру.
Он приставил член к моему входу. Головка коснулась влажных складок. Я замерла.
Он не спрашивал, первый ли у меня раз. Ему было пофиг. Я не говорила. Может, и догадался по тому, как я дрожала, как закусывала губу, как боялась
Фут-фетиш: красотка