несколько долгих мгновений. В глазах потемнело, в ушах зашумело. Я потеряла себя. Было только тело — горячее, мокрое, пульсирующее.
— Молодец, — выдохнул он. — Кончила.
И тут же сам замер, вошёл глубоко, и я почувствовала, как горячая струя заливает меня изнутри. Сперма была горячей, она ударяла в стенки, растекалась, заполняла меня. Я чувствовала, как она вытекает, когда он вышел. Тёплая, густая, она стекала по моей ноге, капала на паркет. Я смотрела в зеркало на белые капли на своей коже. Мне было стыдно. И почему-то радостно.
Он тяжело дышал, потом наклонился и поцеловал меня в плечо.
— Умница, Галя, — сказал он.
***
— В понедельник в шесть, — сказал он, застёгивая сумку.
Я кивнула. Он ушёл.
Я осталась одна в зале. Вытерлась салфетками — сперма уже начала засыхать на коже, липнуть. Натянула трико, колготки, сняла балетки, сунула их в сумку. Достала уличные кроссовки, надела. Куртку, шапку, шарф. Взяла сумку и вышла.
В коридоре никого не было. Я шла медленно, чувствуя, как между ног всё ещё пульсирует. На улице мороз ударил в лицо. Я подняла воротник куртки и пошла к метро.
В голове крутилось: я больше не девочка. Но я сама этого хотела. Или не сама? Я не знала. Я просто шла вперёд, в холод, в темноту, в свою новую жизнь.
***
В понедельник в шесть утра я снова была в зале. Сердце колотилось, когда я открывала дверь. Я ждала, что мы снова будем вдвоём, что он опять задержит меня после урока, и мы будем делать то, что делали в прошлые разы. Но внутри оказались не мы вдвоём.
У станка уже стояли две девушки. Я их знала — мы учились на одном курсе, но близко не общались. Марина — высокая, стройная, с длинной шеей и идеальной балетной осанкой. Она всегда держалась отстранённо, редко улыбалась. Тёмные волосы собраны в тугой пучок, трико обтягивает её тело, как вторая кожа, подчёркивая каждую мышцу, каждый позвонок. Рядом с ней — Света. Поплотнее, чем принято в балете, но тоже гибкая, с округлыми бёдрами и мягкой грудью, которую не скрывало даже трико. Она всегда была весёлой, болтливой, но сейчас стояла молча, кусая губу.
— Галя, ты сегодня с нами? — спросила Света, улыбнувшись краешком губ.
Я кивнула. Внутри всё сжалось. Я не была уверена ни в чём — только чувствовала, что сегодня всё пойдёт не как обычно. Алексей Петрович вошёл следом, хлопнул дверью. Мы замерли у станка.
— Начинаем, девочки. Сегодня работаем над адажио.
Мы делали экзерсис. Потом батманы, потом прыжки. Он ходил между нами, поправлял, касался. Марине — поправил талию, задержал руку на спине дольше, чем нужно. Свете — взял за плечи, развернул, прижался сзади, когда поправлял осанку. Её дыхание сбилось, но она не отстранилась. Мне — ничего особенного. Только взгляд, который я ловила в зеркале. Он смотрел на меня, как на свою. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на ягодицах, на ногах. Трико промокло от пота, прилипло к телу. Мне было жарко.
Через час он сказал:
— Хватит. Теперь работа в парах.
Он разбил нас на пары: Марина со Светой, я с ним.
— Покажите арабеск с поддержкой.
Я встала в центр, подняла ногу назад, вытянула руки. Он подошёл сзади, взял меня за талию. Его пальцы легли поверх трико, потом скользнули под него, на голую кожу. Я вздрогнула, но не отстранилась.
В углу Марина и Света делали упражнение, но я краем глаза видела, что они переглядываются и тихо хихикают. Алексей Петрович заметил это. Он поднял голову, посмотрел на них в зеркало.
Добрая соседка часть 58