рука скользнула между моих ног, пальцы нашли клитор. Я выдохнула, уткнувшись лицом в плечо Светы. Она пахла духами и потом. Её рука легла на мою грудь, сжала сосок.
— Хорошо, — прошептал он. — Так и держите.
Мы стояли, прижавшись друг к другу, и двигались в такт его рукам. Кто-то стонал — я не знала, кто. Может, я. Может, Света. Марина молчала, но её дыхание сбивалось.
Он вышел из круга, оставив нас стоять втроём. Мы обнялись — я, Марина и Света, голые, в балетках. Наши груди соприкасались, соски тёрлись друг о друга. Я чувствовала, как дрожит Света, как напряжена Марина. Мои руки гладили их спины, спускались к ягодицам.
— Целуйтесь, — сказал он.
Я повернулась к Свете, взяла её лицо в ладони, поцеловала. Её губы были мягкими, влажными. Она ответила. Марина прижалась к нам сбоку, целовала Свету в шею, потом меня в плечо. Мы целовались втроём, переплетаясь языками, руками, телами.
Я потеряла счёт времени. В зеркалах отражались четыре голых фигуры — три девушки и мужчина, который стоял чуть поодаль, смотрел и улыбался.
Мы встали к станку лицом к зеркалу. Ноги прямые, носки врозь. Я в центре, Света справа, Марина слева. Балетки на ногах, больше ничего. Он обошёл нас сзади, поправил каждую — взял за талию, чуть приподнял, заставил выгнуть спину сильнее.
— Попки отставьте назад. Хорошо. Замрите.
Я смотрела в зеркало. Мои ягодицы выставлены, влага между ног блестит в свете ламп. Света рядом — её грудь тяжело свисает, соски тёмные, твёрдые. Марина — напряжённая, но послушная. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Мне было не стыдно. Не страшно. Я хотела этого. Я ждала.
Он встал за мной. Я почувствовала его бёдра — горячие, твёрдые. Его пальцы легли на мои ягодицы, раздвинули их. Я замерла. Головка его члена коснулась моего входа. Я вздохнула, расслабилась. Он вошёл. Медленно, плавно. Я чувствовала, как он заполняет меня — совсем не больно, не то, что три дня назад. Тепло, приятно. Стенки сжались вокруг него, привыкая. Я смотрела в зеркало на его руки, сжимающие мои бёдра, на своё лицо — глаза полузакрыты, губы приоткрыты. Он начал двигаться. Ритмично, глубоко. Я сжималась в такт. Моё тело отзывалось на каждое движение — внутри разливалось тепло, мышцы напрягались и расслаблялись. Я застонала — тихо, не для него, для себя.
Он вышел. Шагнул к Свете. Она уже ждала, отставив попку. Он раздвинул её ягодицы, вошёл. Света застонала — громко, не сдерживаясь. Её грудь колыхалась. Я смотрела в зеркало на неё, на его руки. Внутри меня пульсировало — я хотела, чтобы он вернулся. Моя влага стекала по ноге. Я сжимала и разжимала пальцы на станке.
Он вышел из Светы, шагнул к Марине. Она стояла неподвижно, пальцы впились в станок. Он раздвинул её ягодицы, вошёл. Марина выдохнула сквозь зубы, закусила губу. Её тело было напряжённым, но она не сопротивлялась. Он двигался в ней, она сжималась вокруг него. Я смотрела на её лицо в зеркале — она терпела, но её глаза блестели. Я знала это чувство. Я ждала своей очереди.
Он вышел из Марины и снова встал за мной. Вошёл. Я уже ждала. Он двигался быстрее, жёстче. Я смотрела в зеркало на его лицо, на свои соски, на Свету и Марину — они стояли рядом, глядя на нас. Света трогала себя, Марина закусила губу. Я чувствовала, как внутри нарастает — не волна, а медленное, тягучее тепло. Оно поднималось откуда-то из живота, растекалось по бёдрам, по спине, по груди. Я закрыла глаза, чтобы лучше чувствовать.
Новогоднее утро