Он отошёл к сумке, достал белый тюбик с синей крышечкой и упаковку с презервативом. Я смотрела, как он открыл тюбик — я уже знала этот запах, нейтральный, чуть сладковатый. Потом разорвал зубами упаковку презерватива, натянул его на член — аккуратно, не торопясь. На головке остался маленький пузырёк воздуха.
Он вернулся, встал на колено сзади Светы. Раздвинул её ягодицы, нанёс гель. Я видела, как она вздрогнула от холода, но не отстранилась. Он втирал круговыми движениями, массируя, размазывая. Сначала снаружи, потом проник внутрь — одним пальцем, потом двумя. Света закусила губу, но не от боли — от привычного распирания. Её дыхание сбилось, но она не стонала. Только смотрела в зеркало на его руки.
Потом он подошёл к Марине. Она стояла неподвижно, но я видела, как она чуть раздвинула ноги шире — сама, без команды. Он раздвинул её ягодицы, нанёс гель. Марина не вздрогнула. Она уже привыкла. Он втирал так же медленно, тщательно. Один палец, потом два. Марина закусила губу, но не издала ни звука. Только смотрела в зеркало на свои бёдра, на его пальцы внутри неё.
Потом он подошёл ко мне. Я стояла в центре, уже раздвинув ноги шире, готовая. Я знала, что будет. Я помнила его пальцы, его член, его сперму внутри себя. Он опустился на колено сзади, раздвинул мои ягодицы. Гель был холодным — я вздрогнула, но не от страха, от предвкушения. Он начал втирать круговыми движениями, массируя.
Я чувствовала, как гель скользит по коже, холодный, но быстро нагревающийся от тела. Его палец проник внутрь — сначала один, потом два. Я закусила губу, чувствуя, как он растягивает меня. Холодно, непривычно, но уже знакомо. Я доверилась ему. Я знала, что будет не больно.
— Хорошо, — сказал он, убирая пальцы.
Я почувствовала, как головка его члена упёрлась в мой анус. Горячая, твёрдая, скользкая от геля. Я выдохнула, расслабилась. Он надавил. Головка проскользнула — легко, без сопротивления. Я была готова. Он входил медленно, по сантиметру. Я чувствовала, как растягиваюсь, как наполняюсь. Тесно, горячо, но не больно. Смазка и мой опыт делали своё дело. Я смотрела в зеркало на его руки, сжимающие мои бёдра. На свои соски, которые подрагивали. На Свету и Марину — они смотрели на нас, ждали. Я застонала — тихо, от удовольствия.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко. Я сжималась вокруг него, чувствуя, как гель смешивается с моей влагой, делая каждое движение плавным. Я смотрела в зеркало на своё лицо — глаза полузакрыты, губы приоткрыты. На его лицо — спокойное, сосредоточенное. Внутри нарастало что-то тёплое, тягучее. Я не хотела, чтобы он останавливался.
Он вышел из меня и шагнул к Свете. Она уже ждала, отставив попку, чуть согнув колени — как учили. Он встал сзади, приставил член к её анусу, надавил. Света выдохнула. Он вошёл. Она застонала — громко, не сдерживаясь. Её грудь колыхалась. Я смотрела в зеркало, как он двигается в ней, как её тело вздрагивает. Она не была новичком — её движения были уверенными, она подавалась назад, навстречу. Я чувствовала, как влага снова стекает по моей ноге. Мой клитор пульсировал. Я хотела, чтобы он вернулся ко мне.
Он вышел из Светы, шагнул к Марине. Она стояла неподвижно, но я видела, как она чуть приподняла таз, подставляясь. Он приставил член, надавил. Марина выдохнула сквозь зубы. Он вошёл. Она не застонала — только закусила губу, глядя в зеркало. Её тело было напряжённым, но я знала — это не от страха. Она просто сдерживалась. Она
Коктебель