тёплое, тягучее, как жидкий огонь — от живота к груди, от груди к голове, от головы к кончикам пальцев, заставляя их сжиматься и разжиматься без команды. Я застонала громче, уже не сдерживаясь, уже не стесняясь. Они ускорились в ответ, и я почувствовала, что ещё немного — и я сорвусь. Не знаю, в пропасть или в небо, но сорвусь.
Я кончила. Неожиданно, судорожно, сжавшись вокруг них обоих сразу — так, что они замерли на секунду. Моё тело выгнулось дугой, пальцы впились в плечи Аркадия, ногти, наверное, оставили следы. Я закричала — негромко, но в тишине комнаты этот звук прозвучал отчётливо, почти страшно. Оргазм прокатился волной, тёплой, долгой, заставив мышцы сжиматься и разжиматься несколько раз подряд, каждый раз слабее. Потом наступила сладкая истома — тяжесть в ногах, пустота в голове, расслабление во всём теле.
Они замерли на секунду, давая мне отойти. Потом продолжали двигаться — не давая опомниться, не давая перевести дыхание. Я чувствовала, как они тоже близко — члены стали твёрже, пульсация чаще, дыхание тяжелее. Но они не кончали. Только двигались, всё быстрее, всё глубже, доводя меня до нового пика, до того состояния, когда уже не понимаешь, где верх, где низ, где ты, а где они.
Я тяжело дышала, чувствуя, как первый оргазм откатывается волнами, а второй уже поднимается, набирает силу. Они всё ещё были во мне — твёрдые, горячие, живые. Я чувствовала, как их члены пульсируют, как они сдерживаются, как работают над собой, чтобы не кончить раньше времени. Но они не кончали. Только двигались, всё быстрее, всё глубже, доводя меня до исступления, до того рубежа, за которым уже не будет ничего, кроме белого шума.
Роман вышел первым. Я почувствовала, как его член скользнул из ануса — резко, одним движением, оставив ощущение пустоты, зияющей, холодной. Он сдёрнул с себя презерватив — ловко, привычно, с влажным щелчком, — бросил его на пол, к нашим ногам. Аркадий вышел следом, тоже стянул резинку, отбросил в сторону. Оба встали надо мной — я лежала на диване, растрёпанная, мокрая, с открытым ртом, тяжело дыша. Они взяли себя в руки и начали дрочить, глядя на моё лицо, на мои губы, на мои закрытые глаза.
Роман наклонился, его голый, влажный член коснулся моих губ — горячий, скользкий, пахнущий гелем, латексом и мной. Я разжала рот, высунула язык.
— Открой, — сказал он.
Я разжала рот, высунула язык. Ждала. Сердце колотилось где-то в горле, но внутри было странно спокойно — как перед выходом на сцену. Я не знала, чего жду — удара, тепла, облегчения, — но знала, что это будет скоро.
Аркадий кончил первым. Я даже не успела понять, что он начал, — просто почувствовала, как что-то горячее, густое ударило в щёку, сразу, без предупреждения. Сперма была тёплой, почти горячей, такая густая, что медленно стекала по коже, не торопясь. Потом ещё — на подбородок, на закрытое веко. Я вздрогнула от неожиданности, но не отодвинулась. По лицу растеклось тепло, запахло солёным, острым, мужским. Я сглотнула — часть попала в рот, на язык. Язык коснулся густой жидкости, вязкой, скользкой. Сглотнула ещё раз. Вкус был горьковатым, металлическим, чуть сладковатым после — как всегда. Как у Алексея Петровича. Как у тех мужчин в приватных комнатах. Я перестала различать их вкусы давно. Только чувствовала — «ещё одна порция».
Роман кончил следом. Я не видела, но почувствовала — по тому, как напряглось его тело, как выдохнул он громче, как член дёрнулся у самого моего лица. Белое легло на мой лоб, на второй глаз, на
Как я парень, стал девочкой