Подруги шептались про мальчиков, про секс, но мне было некогда. И страшно. И не с кем.
В шестнадцать я случайно открыла на ноутбуке порно. Я хотела закрыть, но залипла. Смотрела, как двигаются тела, как стонут, как кончают. У меня внутри всё сжалось. Я закрыла ноут, легла спать. Не спалось.
На следующую ночь я открыла уже не случайно. Знала, что буду искать. Нашла видео — не жёсткое, а красивое, где женщину ласкают медленно. Я смотрела и трогала себя. Сначала неуклюже, потом поняла, где и как. Кончила впервые. Тихий выдох в подушку. Пальцы были влажными. Я облизала их.
А сейчас я танцую голой на шесте. Мужики смотрят, бросают деньги, дрочат в зале. А я вспоминаю ту шестнадцатилетнюю Галю, которая боялась собственных пальцев.
Но теперь я не мастурбирую. Хватает и без этого. С тех пор, как меня соблазнил учитель танца, тело перестало быть только моим. Оно стало инструментом. Сначала для него, потом для группы, потом для всего клуба.
***
Я помню тот вечер. Мне было восемнадцать, я только поступила в балетную академию. Алексей Петрович, мой педагог по классике, задержал меня после урока. Сказал, что у меня неправильная постановка корпуса, нужно позаниматься дополнительно. Я осталась.
Он был красив. Не по-мальчишески — по-мужски, зрело. Лет под сорок, высокий, поджарый, с широкими плечами и узкой талией. Седые волосы на висках, короткая стрижка, открывающая крутой лоб. Глаза тёмные, глубокие, с прищуром, который одновременно гипнотизировал и пугал. На правом плече — старая татуировка, птица, расправляющая крылья. Он всегда был в чёрном: чёрная футболка, обтягивающая торс, чёрные трико, балетки. Когда он двигался, мышцы перекатывались под тканью — я засматривалась.
Я знала, что он бывший солист Большого театра. Танцевал Зигфрида в «Лебедином озере». Я видела старые записи — он был великолепен. Лёгкий, воздушный, с идеальными линиями. Теперь он учил меня. И я верила, что он знает всё.
Мы были вдвоём в огромном классе. Зеркала во всю стену, станок, паркет, запах канифоли и старого дерева. Тишина. Только наше дыхание. Я стояла у станка, спиной к нему, и чувствовала его взгляд на своей спине. Он не торопился. Подошёл медленно, и я услышала его шаги — уверенные, тяжёлые. Я замерла. Внутри всё дрожало.
Он встал сзади — близко, почти вплотную. Я чувствовала тепло его тела через тонкое трико. Его дыхание касалось моей шеи — горячее, ровное, но иногда срывающееся. Он положил руки на мою талию. Пальцы длинные, сильные, с твёрдыми костяшками. Я вздрогнула.
— Начнём с экзерсиса, — сказал он. — Покажи, чему научилась.
Его голос был спокойным, низким, с лёгкой хрипотцой. Он не торопился.
Я встала в первую позицию. Он встал сзади — близко, почти вплотную. Я чувствовала тепло его тела через тонкое трико. Он поправлял меня: касался спины, бёдер, плеч. Его пальцы были длинными, сильными, уверенными. Каждое прикосновение задерживалось дольше, чем нужно. Я ощущала его дыхание на своей шее — горячее, ровное, но иногда срывающееся.
— Деми-плие, — сказал он.
Я присела, держа спину прямо. Его рука легла мне на поясницу, скользнула ниже, к ягодицам. Я вздрогнула, но не отстранилась. Тело замерло, но внутри всё затрепетало.
— Хорошо, — прошептал он. — Теперь гранд-плие.
Я опустилась глубже. Он шагнул ещё ближе, его бёдра коснулись моих ягодиц. Я замерла. Внутри всё дрожало — страх, волнение, что-то ещё, чему я не могла дать названия. Я чувствовала его член через тонкую ткань трико. Он был твёрдым. Я не знала, что делать. Сердце колотилось где-то в горле.
— Не останавливайся, — сказал он.
Я продолжила. Мы двигались вместе. Он вёл меня, как партнёр в
По объявлению - 2