па-де-де. Я делала батманы, арабески, а он стоял сзади, касался, поправлял. Его руки скользили по моим бёдрам, по животу, поднимались к груди. Трико было тонким, я чувствовала каждое прикосновение — тепло его пальцев, их лёгкое давление. Иногда он задерживался на сосках, и они твердели под тканью. Я закусывала губу, чтобы не застонать.
— Отойди от станка, — сказал он. — Покажи адажио.
Я вышла в центр. Он встал напротив. Я подняла ногу в арабеск, замерла. Он подошёл, взял меня за талию, помогая удержать равновесие. Его пальцы легли на мой живот поверх тонкого трико. Я выдохнула.
Но потом он скользнул ладонями выше, к груди, и я почувствовала, как мои соски затвердели ещё сильнее. Трико было с глубоким вырезом на спине — почти до поясницы. Он просунул руку сзади, и его горячие пальцы коснулись моей голой кожи между лопаток. Я вздрогнула. Он провёл ладонью вниз, по позвоночнику, потом обратно, к шее, и замер.
— Дыши, — прошептал он.
Я выдохнула, но дыхание сбилось. Его пальцы скользнули под край трико сбоку, коснулись рёбер, потом груди. Я вцепилась в его плечо, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то в горле.
— Медленнее, — сказал он. — Чувствуй каждую мышцу.
Я замедлилась. Он шагнул ещё ближе, его грудь коснулась моей спины. Я чувствовала, как его дыхание участилось. Мы кружились по залу — медленно, почти в танце. Его руки скользили по моему телу, задерживаясь на талии, на бёдрах, на груди. Я закрыла глаза.
— Смотри на меня, — сказал он.
Я открыла глаза. Его лицо было близко, в нескольких сантиметрах. Глаза тёмные, глубокие, они гипнотизировали. Я чувствовала себя кроликом перед удавом. Не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд. Только ждала, что будет дальше. Он улыбнулся уголками губ, и эта улыбка была спокойной, хищной.
— Расслабься, — прошептал он. — Это нормально.
Его рука скользнула под моё трико, прямо на голую кожу. Я вздрогнула. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. Он гладил меня там, где я сама трогала себя по ночам. Но это было совсем не так. Его пальцы были настойчивыми, уверенными. Он нашёл клитор, начал водить круговыми движениями. Я вцепилась в его плечи, застонала.
— Тише, — прошептал он. — Никто не должен слышать.
Я закусила губу до крови. Он ускорился. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей влажной коже, как они надавливают, отпускают, снова надавливают. Мои ноги дрожали, я повисла на нём, не в силах стоять. Он поддерживал меня одной рукой, а другой продолжал ласкать. Я кончила быстро, судорожно, прижавшись лицом к его груди. Пальцы впились в его футболку. Тело выгнулось, я замерла на секунду, а потом обмякла. Мне было стыдно. Стыдно, что я кончила так быстро. Стыдно, что он видел меня такой. Но он погладил меня по спине и сказал:
— Молодец, Галя. Ты очень талантливая.
Я подняла голову. Он смотрел на меня сверху вниз — спокойно, с лёгкой улыбкой. В его глазах не было осуждения. Только интерес. Я поверила, что это нормально.
— Хочешь продолжать? — спросил он.
Я кивнула, не в силах говорить.
Он отстранился, подошёл к станку, снял футболку. Торс — поджарый, с тёмными волосками на груди, живот плоский, с кубиками. На плече — старая татуировка, какая-то птица. Потом стянул трико. И я увидела его член.
Он был длинным, тёмным, с набухшими венами. Головка блестела. Я никогда не видела члены так близко. Только в порно на ноутбуке. И то — на экране. А тут — живой, рядом. Я сглотнула. Мне стало страшно. И стыдно. Хотя он уже трогал меня, и
слишком много членов