грудь, на живот, на бархатную подушку. Я сидела не двигаясь, только сглатывала, когда слишком много попадало в рот. Потом его член затих, стал мягче, и он отошёл, не сказав ни слова, даже не взглянув на меня.
Я открыла глаза. Вокруг происходило то же самое — но не для всех.
Жанна вся была в сперме — светлый кончил на неё обильно, залил волосы, лицо, грудь, даже плечи. Она сидела, не вытираясь, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Её кукольное лицо, залитое белым, выглядело почти нереальным.
Анжела получила меньше — её парень кончил коротко, скупо, только на губы и подбородок. Потом облизалась, посмотрела на меня — в её глазах было: «Ничего. Это просто работа».
Другие получили своё. Высокая брюнетка — ей кончили прямо в лицо, она даже не зажмурилась, только открыла рот шире. Рыжая с веснушками — заряд в волосы, они слиплись, стали тёмными, тяжёлыми. Девушка с пышными бёдрами и тёмной кожей — в глаз, она зажмурилась, и сперма потекла по щеке, как слеза.
Но троим девушкам не досталось ничего. Они сидели с открытыми ртами, высунув языки, ждали — но мужчины кончили раньше или выбрали других. Я видела, как одна из них опустила голову, закрыла рот, сглотнула пустоту. Ей не досталось.
Мне досталось. Чернокожий постарался.
Моё лицо уже было залито. Я сидела на коленях, чувствуя, как сперма стекает по подбородку, капает на грудь, на живот, на бархатную подушку.
Королева ждала, пока стихнут последние звуки — капли, падающие на бархат, тяжёлое дыхание девушек, шарканье парней, покидающих зал. Я думала, что всё. Что можно выдохнуть, закрыть рот, убрать онемевший язык, вытереть лицо. Но Королева не сказала ни слова. Она стояла в центре круга, белая, неподвижная, и смотрела куда-то поверх наших голов.
Парни ушли. Их шаги затихли в коридоре. Но шоу продолжилось.
Из полумрака, из-за спин гостей, начали выходить мужчины. Не танцоры — гости. Те, кто всё это время стояли вдоль стен, смотрели, трогали себя, ждали. В белых масках, в распахнутых туниках, с обнажёнными членами — кто полустоячими, кто уже твёрдыми, кто ещё мягкими, но быстро набирающими форму. Они двигались медленно, неуверенно, как будто стеснялись — хотя чего им было стесняться после всего, что мы здесь делали.
Они подходили к нам по одному, без очереди, без системы. Кто к кому хотел. Кто успел. Мы сидели на коленях на подушках, с открытыми ртами, высунутыми языками, с лицами, уже залитыми спермой танцоров. Я слышала, как мужчины перешёптывались, как кто-то хихикнул нервно, как кто-то тяжело дышал уже на подходе.
Первый подошёл ко мне. Я не видела его лица — только маску, белую, с прорезями для глаз, из которых торчали блестящие, возбуждённые зрачки. Туника распахнута, живот выпирает, на бледной коже — родинки и шрамы. Член — средний, красноватый, с влажной головкой, торчащий из-под живота. От него пахло потом и чем-то кислым — может, вином, которое он пил весь вечер. Он смотрел на меня сверху вниз, сжимал член у основания, водил рукой. Быстро. Жадно. Ладонь скользила по стволу с влажным, чавкающим звуком. Кончил — на щёку, на подбородок, в рот. Я сглотнула машинально. Сперма была жидкой, почти прозрачной, безвкусной, едва тёплой. Он выдохнул с облегчением, поправил тунику и отошёл, не сказав ни слова. Его шаги застучали по каменному полу — быстро, будто он убегал.
Второй — высокий, худой, с длинными руками и длинным тонким членом, который болтался как плеть. Он подошёл медленно, рассматривая меня, как экспонат. Наклонился, посмотрел на моё лицо вблизи, потом выпрямился. Взял член в руку — кончиками пальцев, как будто брезговал.
Извини, брат, жребий выпал