лишь бы не столкнуться с ним взглядом. С трудом сдерживая дрожь в руках, она дождалась, пока секретарша протянет ей пресс-релиз. Выхватив листок почти грубо, Нора развернулась и быстро зашагала прочь.
У лифта она судорожно, почти до боли в пальце, нажимала кнопку вызова. Голос Марка становился отчетливее — он вышел к стойке, где она стояла секунду назад. Каблуки Норы нетерпеливо выбивали дробь. Не в силах больше ждать, она ринулась к массивной двери лестничного пролета.
Заскочив внутрь, она прижалась спиной к холодной стене, тяжело дыша. Нужно было успокоиться. Нужно было выйти из здания с достоинством, не вызывая подозрений своим видом. Сердце колотилось в горле, напоминая о «капле», которая при каждом резком движении отзывалась внутри тяжелым, будоражащим давлением.
Чуть отдышавшись, Нора начала спускаться. Цоканье её каблуков эхом разносилось по лестничной клетке. Первый этаж, длинный коридор, последний поворот — и она на свободе. Нора уже почти бежала, подстегиваемая паникой. Перед самым углом она, не выдержав, оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что за ней нет погони. Сзади было пусто.
Облегченно выдохнув, она на ходу развернула голову вперед и...
Удар был такой силы, что из легких выбило весь воздух. Нора не успела даже вскрикнуть. Она врезалась в плотную, высокую фигуру, возникшую словно из воздуха. Ноги запутались в полах плаща, равновесие было потеряно, и через мгновение они оба повалились на мягкий ковровый настил коридора.
Листы пресс-релиза и архивные документы белыми птицами разлетелись в стороны, устилая пол.
Когда мир перестал вращаться, Нора осознала, что лежит на ком-то, крепко прижав незнакомца к ковру всем своим весом. Она приподнялась на локтях, пытаясь извиниться, и почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной электрический разряд.
Прямо под ней, глядя на неё с легким прищуром и смесью искреннего удивления и опасного торжества, лежал Марк. Его руки инстинктивно обхватили её за талию, удерживая в этом двусмысленном, тесном контакте. Глубокий вырез её новой блузки открывал ему всё, что она так тщательно пыталась скрыть, а жесткая кожа юбки плотно прижималась к его бедрам.
Когда ворох бумаг наконец улегся, Нора кожей почувствовала на себе знакомый пристальный взгляд. Марк смотрел на неё с торжествующей улыбкой, не спеша убирать руки с её талии.
— Нора! Какой упоительный сюрприз, — протянул он. — Вчера вы так стремительно от меня убегали, что сегодня, видимо, не рассчитали скорость и приземлились прямо в мои объятия. А я-то считал вас куда более благопристойной особой.
— Марк Андреевич, вы явно заблуждаетесь, — стараясь сохранять ледяной тон, ответила Нора. — Наша встреча — чистая случайность, уверяю вас. А теперь, если вы позволите...
— А если не позволю? — Его голос внезапно утратил шутливый тон, став опасно-низким, почти хищным.
Пальцы Марка переместились ниже поясницы, и Нора почувствовала их стальную хватку даже через плотную ткань одежды.
— Пусть вчера нам помешали, но сегодня мы всё-таки оказались в горизонтальном положении. Снова совпадение, Нора? — Он снова улыбнулся, но взгляд оставался цепким.
С этими словами он властно прижал её к себе, лишая возможности отстраниться. Нора ощутила ответное напряжение его тела и, вспыхнув от возмущения и неловкости, принялась отчаянно колотить кулаками по его груди.
— Да отпустите же меня! Немедленно!
Марк разжал руки, и Нора, не теряя ни секунды, принялась лихорадочно собирать рассыпанные листы. Как только последний документ оказался в руках, она почти бегом бросилась прочь. Марк проводил её долгим взглядом, на губах застыла хищная, предвкушающая улыбка. У его ног, незамеченный девушкой, остался лежать одинокий листок.
Вернувшись в музей, Нора сразу направилась в кабинет начальницы. Дыхание всё еще сбивалось, а сердце колотилось где-то в горле. Она выложила документы на
В лесу .