даже слегка озабоченное выражение, но каждый мускул дрожал от торжества. Я был прав! — стучало в висках. Она послушалась! Меня! Не их, с их комплиментами и наглым давлением, а меня! Всё пошло по моему сценарию. Тот разговор на набережной, мои извинения, моя просьба остановиться — всё это не было пустым звуком. Она выбрала меня. Выбрала нашу семью. Выбрала стабильность. Контроль — этот скользкий, ускользающий призрак — вернулся. Он снова сидел у меня в кулаке, тёплый и живой. Я чувствовал его каждой клеткой. Я главный. Я решаю. Я устанавливаю правила, и она им подчиняется. Все эти дни сомнений, ревности, ощущения, что почва уходит из-под ног, — всё это было лишь испытанием. И я его выдержал. Я доказал ей и, главное, самому себе, что наша связь, моя власть в наших отношениях — нерушимы.
Я взял ещё один глоток пива, и оно показалось мне сладким, как нектар победы. Я посмотрел на Руслана, спокойно переворачивающего шашлык, и на Михаила, вытирающегося полотенцем. Теперь они были просто гостями, просто фоном. Центр вселенной, пуп этой роскошной, опасной виллы, снова сместился. Он был здесь, во мне. В моём решении. В моём «нет». И этот миг был настолько сладок, что я готов был простить все предыдущие унижения и страхи. Главное — итог. А итог был за мной. Я ещё не понимал, что праздновал победу в битве, которую уже проиграл. Что её покорность была не возвратом к старой, застенчивой жене, а лишь тактической паузой, холодным расчётом или даже... жалостью ко мне. И что самые важные сражения за неё уже состоялись без моего участия — в магазине тряпья и на лесной поляне. А я, ликуя, строил карточный домик из иллюзий на краю обрыва.
Прошло минут двадцать. Воздух над бассейном наполнился ароматом жареного мяса, специй и дыма. Мы уже начали накрывать на стол на просторной террасе, когда из дома вернулась моя жена. Она накинула сверху на купальник длинный, чёрный, тонкий пляжный халат, который скрывал фигуру, но делал её загадочной. Молча, с сосредоточенным видом, она стала помогать нам расставлять тарелки, бокалы, салаты. Ни слова о недавнем инциденте, лишь деловитая вовлечённость. Ужин был восхитительным. Мясо таяло во рту, вино лилось рекой, разговор лился легко и без умолку. Говорили о путешествиях, о смешных случаях из жизни, о политике (поверхностно, чтобы не спорить), о вине. Было по-дружески тепло и весело, и на время я позволил себе забыть о негативе. Но один момент врезался в память. Михаил, наливая жене очередной бокал, с нарочитой серьёзностью изрёк:
— А я вот всегда считал, мужики, — главное для девушки все её капризы выполнять. Хочет новое платье — купи. Хочет на море — вези. Тогда она и ласковая будет, и покладистая. Как шелковая.
Моя жена чуть не подавилась куском мяса. Она резко подняла голову, её глаза сверкнули.
— Точно! — почти крикнула она, хлопнув ладонью по столу. И тут же, с ехидной улыбкой, глянула в мою сторону. Взгляд её говорил яснее слов: «Слышал, что сказал дядя Миша? А ты?»
Я ничего не сказал. Просто улыбнулся в ответ напряжённой, ничего не значащей улыбкой и сделал глоток вина, чтобы смыть внезапную горечь. Комплимент Михаила и её реакция прозвучали как эхо из магазина, как прямое указание на моё «жмотство».
Когда бутылки заметно опустели, а лица у всех порозовели, Руслан, поправляя сигарету в длинном мундштуке, небрежно предложил:
— А что, может, в карты? Как в старые добрые времена?
Михаил тут же, с энтузиазмом выпившего человека, подхватил:
Медицинская справка