заметил в стороне, метрах в пятидесяти от тропы, какое-то заброшенное здание. Потом Руслан рассказал, что там было кафе — пытались открыть для туристов, но место оказалось неудачным, слишком далеко от пляжа, и оно закрылось. Сейчас оно стояло пустое, окружённое деревьями, идеальное место для уединения. Возбуждение било в голову, застилая глаза пеленой. Я ускорил шаг, догнал её, положил руки на бёдра и развернул к себе. Она удивлённо вскинула брови, но я уже впился в её губы страстным, глубоким поцелуем. Язык проник в её рот, руки сжимали ягодицы через тонкую ткань платья. Она на мгновение опешила, но потом ответила — инстинктивно, по старой памяти. Отстранившись, я кивнул в сторону заброшки, видневшейся среди деревьев.
— Помнишь, я обещал дополнительное «сжигание калорий»? — голос мой звучал хрипло, срываясь. — Давай осуществим вчерашние планы. Прямо сейчас.
Она обернулась, окинула взглядом старое, обшарпанное здание с выбитыми окнами и осыпающейся штукатуркой.
— Ты уверен?? — спросила она без особого энтузиазма. — Что-то оно стремное какое-то. Грязное, пыльное... Может, не надо?
Но я уже не слушал. Мои руки жили своей жизнью. Одна мяла её грудь через платье, нащупывая твёрдый сосок, теребя его, заставляя набухать. Другая скользнула вниз, под подол, и пальцы надавили на промежность через мокрые от возбуждения трусики. Я чувствовал, как под тканью набухает клитор, как жарко и влажно там становится. Я знал подход к ней. Знал, что если разжечь огонь, она уже не сможет сопротивляться.
— Кать, — шептал я, покусывая мочку уха, проводя языком по шее, вдыхая её запах, смешанный с потом и духами. — Никого нет. Только мы. Дикое место, дикий секс... Ты же любишь это. Помнишь, как на пляже? Только мы. Ну же...
Она закусила губу, борясь с собой. Её дыхание уже сбилось, зрачки расширились. Я чувствовал, как под моими пальцами её тело откликается, предательски тает. Ещё минута таких уговоров, и она готова.
— Ладно, — выдохнула она наконец, и в голосе её звучала уже не нерешительность, а тёмный, предвкушающий азарт. — Только быстро. И чтоб никто не увидел.
Я схватил её за руку, и мы свернули с тропинки, углубляясь в лес. Высокая трава хлестала по ногам, ветки цеплялись за одежду. Сердце колотилось где-то в горле — от возбуждения, от предвкушения, от ощущения запретности момента. Заброшенное кафе приближалось с каждым шагом, обещая стать сценой для нашего примирения и страсти. Мы подошли к зданию. Оно было двухэтажным, с широкой террасой, заваленной старыми стульями и листьями. Окна первого этажа зияли пустотой кое-где без стёкол. Дверь была приоткрыта, видимо, заклинило от времени. Я толкнул её, и мы вошли внутрь. Пахло пылью, сыростью и запустением. Сквозь грязные окна пробивался мутный свет, рисовавший полосы на полу, усыпанном мусором, окурками и сухими листьями. В углу валялся старый матрас, принесённый, видимо, такими же искателями приключений.
Катя огляделась, поморщилась от пыли, но не сказала ни слова. Она только посмотрела на меня — и в этом взгляде было всё: и вызов, и желание, и какая-то тёмная, первобытная готовность. Она приподняла платье, пальцы ловко подцепили ткань, стянули трусики вниз, и она перешагнула через них, оставляя на полу. Я шагнул к ней, чувствуя, как плавки становятся невыносимо тесными. Одним движением стянул их вниз, и член выскочил наружу, упругий, налитой кровью до предела. Он стоял колом, вздрагивая в такт бешеному пульсу, головка уже влажная от выступившей смазки. Она опустила глаза, и на её губах мелькнула знакомая, хищная усмешка. Пальцы, тонкие и прохладные, обхватили ствол, сжали, провели вверх-вниз раз, другой. Кожа к коже —
Просто любовь и сразу