стоны становились громче, откровеннее. Понимая, что мы одни в этой глуши, что нас никто не услышит и не увидит, она перестала сдерживаться. Она кричала — в голос, не стесняясь, подмахивая мне навстречу, вжимаясь задом в мои толчки. Её крики разносились под сводами заброшенного здания, отражались от стен, и это дикое, первобытное эхо возбуждало ещё сильнее. Я чувствовал, как её влага становится горячей, как смазка течёт по моим яйцам, делая движения ещё более скользкими, хлюпающими. Это был не просто секс. Это было животное совокупление двух обезумевших от желания людей в пыльной, забытой богом дыре.
— Остановись, — выдохнула она вдруг, но я понял, что это не просьба, а сигнал. Она не выдержит долго.
Я вышел из неё, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует член, требуя продолжения. Мы поменяли позу. Я рухнул на спину прямо на брошенное полотенце, притянул её к себе. Она оседлала меня, нависла сверху, упёрлась руками мне в грудь. Я смотрел на неё — раскрасневшуюся, с растрёпанными волосами, с блестящими глазами, с грудью, вздымающейся от частого дыхания. Она приподнялась, одной рукой направила мой член в себя и опустилась. Медленно, чувствуя, как он входит, заполняя её до предела. Я ахнул от этого ощущения — тесноты, жара, полноты. А потом она начала двигаться, и я перехватил инициативу. Я не сбавлял темп. Мои руки сжали её бёдра, и я начал насаживать её на себя снизу вверх, вбивая член в неё с той же жёсткостью, что и в предыдущей позе. Она скакала на мне, её грудь подпрыгивала, вырываясь из топа, соски — твёрдые, тёмные — мелькали перед глазами. Её стоны слились с моими рыками. Мы двигались в унисон, быстро, отчаянно, не думая ни о чём, кроме этого мгновения. В комнате, казалось, не осталось воздуха — только запах пота, секса, пыли и наших тел. Я чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота, как подступает та самая, невыносимая волна. Ещё несколько толчков. Ещё один крик — её, мой, общий. Я кончил. Бурно, глубоко, мощно.
Оргазм длился, казалось, вечность — пульсация за пульсацией, содрогание за содроганием. Мы замерли, тяжело дыша, покрытые потом, прилипшие друг к другу. Её лицо было прямо надо мной — мокрое, счастливое, удовлетворённое. Я провёл рукой по её щеке, убирая прилипшие волосы. Она улыбнулась — той самой, прежней, только моей улыбкой.
— Ничего себе калории сожгли, — прошептала она хрипло, и мы оба рассмеялись, не в силах остановиться.
Мы кое-как привели себя в порядок. Она натянула трусики, поправила топ, отряхнула платье от пыли. Я натянул плавки, стряхнул матрас и оглядел наше «гнездо разврата» — теперь оно снова казалось просто грязным заброшенным кафе. Мы вышли, щурясь от яркого солнца, и по тропинке двинулись дальше к пляжу. Оставшийся путь мы шли, держась за руки. Её ладонь была тёплой, расслабленной, пальцы переплетались с моими. Я чувствовал, как она довольна, как ушла обида, как между нами снова восстановилась та тонкая, но прочная связь, что делает пару настоящей. Внутри разливалось тепло — не только от пережитого оргазма, но и от этого простого, человеческого счастья.
Когда мы вышли на пляж, солнце уже стояло высоко, нагоняя жару. Песок слепил глаза, море искрилось бирюзой. Мы нашли свободное местечко неподалёку от воды, расстелили большое полотенце, и я огляделся. И, конечно же, все взгляды — или почти все — были прикованы к ней. Сегодня на ней было чёрное бикини, которое она купила в том самом магазине. И выглядело оно сногсшибательно. Трусики-стринги, тонкие полоски по бокам, врезались в её упругую попу, подчёркивая
Экстаз