и ночной прохлады. Саня механически поднялся, сделал шаг к выходу. Надо бежать. Бежать и не оглядываться.
И тут его осенило. Он застыл на ступеньках, не чувствуя под собой ног. Мысли, кружившиеся бешеным вихрем, вдруг сложились в ясную картину.
Он не может просто уехать, не может этого забыть. Он должен знать. До конца. Увидеть, кем она становится, когда его нет рядом. Кем она хочет быть. Даже если это убьёт в нём всё, что осталось. Он должен на это посмотреть.
— Эй, парень, выходишь или нет? — раздался раздражённый окрик водителя. — Совсем обалдел? Людям ехать надо!
Голос врезался в уши, возвращая к реальности. Саня стоял на ступеньках, застыв между прошлым и будущим. Его ноги, будто сами по себе, вынесли его из автобуса.
— Выхожу! — бросил он через плечо, двери с шипением захлопнулись за его спиной, и в следующую секунду автобус фыркнул двигателем и поплыл дальше, в темноту, увозя с собой последний шанс на спокойствие. Красные огни габаритов становились всё меньше, пока не исчезли за поворотом.
Саня остался стоять на пустынном тротуаре, под промозглым светом фонаря. В ушах стоял гул, а в висках стучало: «Предатель. Сволочь. Сам отдал её. Сам ушёл». Он повернулся лицом к тёмной полосе дороги, убегающей назад, к морю. Туда, где осталась она.
И побежал назад.
К морю. К тому месту, где оставил её. Он бежал, и его лицо было искажено жадной, безумной решимостью. Он летел навстречу своему кошмару, чтобы посмотреть ему в глаза и наконец-то узнать его настоящее имя. Теперь мысли неслись стремительно, выстраиваясь в чёткую линию.
Они сейчас там. На пляже, у костра. Они не будут её беречь. Они будут похабно смеяться, хвастаться друг перед другом, использовать её. А она... она будет улыбаться. Он это знал. Чувствовал нутром. Он должен увидеть её глаза в тот самый миг. Увидеть, что в них? Стыд? Отчаяние? Пустота? Или... восторг?
Он должен докопаться до правды. До самой страшной её сердцевины. Даже если она сожжёт его дотла.
*****
Солнце уже скрылось за горизонтом и небо на западе тлело последней узкой полосой алого заката. Пустые бутылки из-под пива валялись у потухающего костра, отражая последние отблески углей. Среди чёрных, обугленных палочек в мангале ещё алели крошечные угольки.
Из портативной колонки лилась тягучая музыка. Басы глухо били по земле, входя в резонанс с мерным, убаюкивающим шёпотом волн, накатывающих из темноты.
Лика полулежала на брошенном, шершавом брезенте, закутавшись в чью-то просторную клетчатую рубашку из грубого хлопка. Она утонула в ней, как в коконе, и лишь кончики её пальцев, покрасневших от песка и солнца, выглядывали из слишком длинных рукавов.
Она потягивала из пластикового стаканчика тёмно-рубиновое вино. Каждый глоток обжигал горло сладостью. Она смотрела на огоньки углей, и тень умиротворённой, чуть отрешённой улыбки бродила по её усталому, но всё ещё непостижимо сияющему лицу.
Димон, сидевший напротив на перевёрнутом ящике из-под пива, докуривал сигарету. Он глубоко затянулся, задержал дым, а потом выпустил его в тёмное небо.
— Ну что, королева, — сказал он, перебивая заунывную музыку. — Обещание-то помнишь? Ты же пацанам стриптиз обещала, за отличную службу. А мы сегодня, можно сказать, служили тебе верой и правдой. Выложились по полной.
Лика перевела на него взгляд.
— Ой, Димочка, — протянула она, делая последний, долгий глоток. Сладковатая жидкость оставила на языке терпкое послевкусие. — Я столько всего сегодня обещала... И, кажется, всё выполнила. Честно-честно. У меня сил уже нет. Косточки болят, как после марафона.
Лика лениво повела плечом, поправив рукав чужой рубашки, скрывающий её тело. Она прекрасно знала, что станцует. Знала с
Случай в офисе