важным человеком на земле. Хотела быть для него идеальной, неотразимой и единственной.
Тот роман давно закончился, мужчина обещал золотые горы, а потом исчез из её жизни, как исчезают все случайные попутчики. Умение тогда так и не пригодилось. Осталось только воспоминание: заученные когда-то движения, подсмотренные в интернете связки и бесконечные часы перед зеркалом в попытках поймать ту самую, идеальную волну.
Но тело помнило каждое движение. Помнило, как заставить мышцы дрожать от напряжения и плавить воздух вокруг себя. Все эти годы знание дремало в ней и ждало своего часа.
И теперь она танцевала перед целой толпой. Для каждого из этих мальчишек, ставших сегодня её хозяевами. Танцевала так, как танцевала бы для любимого мужчины, которого хотела поразить своим умением. Она вкладывала в каждое движение всю ту страсть, которую так долго прятала внутри, ещё сильнее пьянея под их голодными взглядами.
Руки скользили по краям рубашки, обнажая плечи и верхнюю часть груди. А потом так же медленно поднимали обратно. И это выглядело настолько сексуально, что у всех пацанов, давно уже сформировался твёрдый, ноющий стояк. Каждый из них сжимал в кулаке собственную плоть, поглаживая себя сквозь ткань шорт, и боясь дышать слишком громко, чтобы не спугнуть это видение.
Потом она поворачивалась к ним спиной, давая рассмотреть каждый изгиб своего тела. Ягодицы, налитые зрелой, тяжёлой сладостью, начинали двигаться в отдельном танце. Они качались и вздрагивали в такт музыке. Рубашка взлетала вверх, обнажая на мгновение прекрасные округлости. Ткань касалась их, дразнила, и снова опускалась, скрывая и сводя парней с ума.
Пацаны сидели полукругом, превратившись в напряжённые, дышащие статуи. Димон был в центре, широко расставив ноги и опершись локтями о колени.
— Ну, смотрите же, — произнесла Лика, сбросив с себя рубашку.
Та сползла с её плеч и упала на песок бесформенной клетчатой грудой. Исчезла последняя преграда между ними. Лика осталась перед ними в одном своём несчастном бикини, потрёпанные полоски которого уже ничего не скрывали.
В свете умирающих углей её тело казалось особенно хрупким в своей наготе. На нежной коже, проступали багровеющие отпечатки грубых пальцев, которые рассказывали молчаливую историю о том, как её сегодня трахали.
Но было в этой неприличной, унизительной картине и что-то возвышенное. Совершенство линий, изгиб талии, плавно переходящий в округлость бёдер, длинные, стройные ноги, и сияние глаз, в которых читалась странная, доходящая до экстаза благодарность к тем, кто вытащил наружу её внутреннюю шлюху, которую она так долго прятала.
Усталость словно рукой сняло. Так бывает после бесконечно долгого, выматывающего дня, когда кажется, что сил нет даже дышать, но вдруг раздаётся звонок. Друзья зовут на дискотеку. И усталость исчезает. Появляется второе дыхание, и ты летишь, потому что впереди тебя ждёт то, ради чего стоит жить.
И Лика сейчас занималась тем, что нравилось ей больше всего в жизни. Тем, ради чего она красилась, выбирала платья и улыбалась своему отражению в зеркале.
Она восхищала мужчин. Заставляла их терять голову. Димон не сводил с неё своего тяжёлого взгляда. Глаза его, с расширенными до предела зрачками, впивались в неё, не отпуская ни на секунду.
— Вот она, — воскликнул он торжественно, обращаясь ко всем сразу, но глядя только на неё. — Наша королева. Полностью наша.
Лика, услышав это, выпрямилась. Она провела ладонями по своему телу, как бы отдавая себя им в полное, окончательное владение.
«Смотрите. Вот она я. Вся. Ваша. Берите».
Музыка, будто уловив суть момента, вдруг изменилась. Танцевальный плюс, звучавший до этого, перетёк в низкий, пульсирующий бит. Басы глухо вбивали в их тела
Познание рабы (интернет версия). Глава 1