не мог подобрать слов. Да и какие слова могли описать это совершенство? Димон медленно опустился на колени. Край полотенца прогнулся под его весом.
— Сука, — сказал он без злости. С восхищением. — Ну сука же...
Он пристроился у неё между ног. Коленями раздвинул её бёдра, и именно в этот миг, когда всё уже было решено и предопределено, Лика всё же застеснялась, как истинная девушка. Хищный, злорадный взгляд Димона, наглый до невозможности, впился в неё, и пригвоздил к полотенцу.
Она не выдержала, и отвела взгляд. Голова медленно, словно через силу, повернулась в сторону, уводя лицо из-под этого рентгеновского взгляда.
Щёки вспыхнули горячим, алым румянцем, который не подделать и не сыграть. Она отвернула лицо в сторону, в тень, падающую от сосновых веток, и поднесла свой изящный, указательный пальчик к губам.
Это выглядело до абсурда, до невозможности невинно, словно она была девственницей, впервые оказавшейся в постели с опытным мужчиной. Только её грудь и разведённые бёдра, открывающие влажную плоть, выдавали всю правду.
— Бреешь пизденку-то. — Сказал Димон с издёвкой, получая явное удовольствие от её унижения.
Его горячий, пульсирующий член скользнул по внутренней стороне её бедра и поднялся выше, к самому входу.
Налитой, лоснящийся от выступившей смазки кончик члена прижался к её блестящим губкам. Дразняще провёл по ним от клитора до самого входа и отпрянул.
Димон пока не входил. Водил и скользил членом по нежной, разгорячённой плоти, заставляя её тело вздрагивать в такт каждому движению.
Лика закусила палец. Дыхание сбилось и стало частым и поверхностным. Грудь вздымалась всё быстрее, соски затвердели до состояния камешков, готовых раскрошиться от малейшего прикосновения. Между ног всё горело. Каждый миллиметр, по которому скользил этот наглый, дразнящий кончик члена, требовал и умолял о большем.
— Конечно, — Съязвила она. — Для тебя постаралась.
Даже сейчас, раздвинув ноги перед пацанами и чувствуя, как член Димона скользит по её самым сокровенным местам, она нашла в себе силы укусить. Показать свой колкий характер.
Димон не увидел, но почувствовал злую и гордую улыбку, тронувшую уголки её губ.
— Для меня, значит, — он усмехнулся в ответ. Член перестал скользить — замер у самого входа, кончиком касаясь манящей, влажной глубины. — А для других, значит, зарастало?
Она не ответила, только сильнее прикусила палец. Димон наклонился ниже.
— Смотри на меня.
Она мотнула головой. Волосы хлестнули по плечам.
— Смотри, я сказал.
Его властная рука сжала её подбородок и развернула лицо к себе. Их глаза встретились.
— Вот так, — он улыбнулся. — Чтоб видела, кто тебя трахает.
Одной рукой он взялся за её бедро. Жёсткие пальцы, с мозолями от турника, сомкнулись на нежной коже внутренней стороны бедра. Второй рукой он плотнее обхватил член.
Головка мучительно медленно скользила по её разгорячённой киске. От клитора до влажного, пульсирующего входа. И обратно. Снова и снова.
Каждое касание заставляло её внутренние мышцы сжиматься впустую, хватая воздух и требуя наполнения.
— Красиво лежишь. — Димон ухмыльнулся, глядя, как её тело отвечает на каждое его движение. — Прямо как на обложку. «Плейбой» плачет без тебя. Может, сделаем тебе карьеру, а?
Лика уже не могла отвечать. Её тело горело голодом и животной потребностью наполнения. Бёдра ритмично двигались сами, пытаясь поймать этот ускользающий, дразнящий член.
Таз приподнимался от полотенца, зависал в воздухе и падал обратно, когда головка снова уходила, оставляя только новую волну неудовлетворённости.
Припухшие губы беззвучно шевелились. Глаза, широко открытые, смотрели в никуда, и видели только одно: член, скользящий по ней, входящий и уходящий, дарящий и отнимающий.
— Может ты прекратишь пиздеть и уже трахнешь меня. — Выдохнула она.
То что тетя Ро не дописала...