пошли снизу вверх, заставляя её тело подпрыгивать на его бёдрах, а грудь ходить ходуном перед самым его лицом. Соски мелькали перед его глазами, и Димон наклонился и взял один в рот.
Лика громко, закричала. Язык Димона кружил вокруг сосков, причмокивая губами. Она выгибалась ему навстречу, прижимая грудь к его рту, умоляя не останавливаться. Димон переходил от одного соска к другому, иногда прикусывал их, и каждый такой укус отдавался жаром в её теле.
— Охренеть... — выдохнул Паша.
Он подобрался ближе, почти вплотную направив объектив телефона прямо ей в лицо. Экран ловил её расширенные зрачки, приоткрытый рот и безумную, счастливую улыбку.
— Посмотри сюда, — сказал он хрипло. — Посмотри в камеру, Лика. — Скажи что-нибудь для видео, — выдохнул Паша, и голос его дрожал от возбуждения. — Скажи, сучка, кто ты такая.
Лика посмотрела прямо в объектив. Не отвела взгляд, не смутилась и не прикрылась.
— Я шлюха, — выдохнула она, глядя в маленький стеклянный глаз.
Она приподнялась на бёдрах чуть выше, меняя угол, чтобы свет падал на лицо выгоднее. Голова откинулась назад ровно настолько, чтобы обозначить линию шеи. Мокрые от пота волосы, рассыпались по плечам, она тряхнула головой, отбрасывая пряди с лица и открывая его полностью, без утайки.
Губы приоткрылись в голливудской, отрепетированной перед зеркалом улыбке, которую она научилась изображать за долгие годы жизни, где надо было выглядеть красиво всегда: на работе, на пляже, в постели, даже здесь, на члене у случайного парня, посреди леса. Она облизала губы, подчеркнув их блеск, отчего её рот стал невыносимо, вызывающе сексуальным.
Димон почувствовал перемену. Член в ней задвигался иначе, потому что иначе стала двигаться она. Лика совершала плавные, глубокие вращения бёдрами, которые невозможно имитировать без природного таланта. Она не просто насаживалась на хуй, она танцевала на нём, используя каждый выигрышный поворот и наклон, чтобы выглядеть в кадре совершенной.
Вверх плавно, позволяя члену выйти, чтобы через секунду так же плавно, текуче принять его обратно, до самого основания. Грудь качнулась в такт, описывая в воздухе тяжёлую, полновесную дугу, соски на мгновение остановились в верхней точке, предлагая себя объективу.
Вниз быстрее, с лёгким хлюпающим звуком, впуская его целиком, глубоко, до упора. Бёдра дрогнули, удерживая член на секунду дольше, чем нужно.
Они вращались без спешки, описывая восьмёрки и заставляя член двигаться внутри под разными углами, доставая до самых потаённых мест. Лика знала, как это выглядит со стороны, знала и пользовалась, растягивая мгновение и даря объективу каждую секунду своего падения и взлёта.
Тихий стон вырвался из её груди. Низкое, вибрирующее «ах», которое в порнофильмах записывают отдельно в студии, потому что вживую так получается только у единиц, вырвалось из неё совершенно естественно, словно она и правда была прирожденной шлюхой.
Паша не дышал, ловя фокус, перестраивая экспозицию и вбирая в себя каждую деталь этого невероятного зрелища. Красная точка ровно и безжалостно мигала, фиксируя рождение шедевра.
Димон ускорился под ней, чувствуя, как близко то самое, ради чего всё затевалось. Член ходил в ней всё быстрее, всё глубже и отчаяннее. Каждый толчок отдавался в ней электрическим разрядом, пробегающим от низа живота до самых кончиков пальцев. Влагалище с такой силой сжималось вокруг члена, будто пыталось удержать его внутри навсегда.
— Кончить хочешь? — прохрипел он, наклоняясь к её лицу.
Лика часто и отчаянно, не в силах вымолвить ни слова, закивала. Огромные, влажные глаза с расширенными до предела зрачками смотрели на него с мольбой и голодом.
Грудь ходила ходуном. Твёрдые, тёмные соски тёрлись о его потную кожу при каждом движении, заставляя её вздрагивать и вскрикивать. Ногти впились в его плечи,
Дачное приключение