почувствовать его в себе. Хотела, чтобы этот наглый, дразнящий член наконец перестал играть, наполнил и растянул её.
Усмешка на лице Димона стала шире и злее. Он перевёл взгляд на пацанов. Паша снимал, затаив дыхание, вцепившись в телефон. Сергей сидел с каменным лицом.
— Слышали? — Димон обвёл их взглядом. — Сама просит.
Пацаны рассмеялись. Нервный смех прокатился по поляне. Паша приблизил картинку, ловя детали: раскрасневшееся лицо Лики и готовый войти в неё член Димона.
— Ну раз ты сама просишь... — в последний раз усмехнулся Димон.
Он раздвинул её складки кончиком члена, вошёл, чуть-чуть, на самую малость. Круглая, налитая головка скрылась в горячей, влажной глубине.
Лика выгнулась, тело само, без команды, рванулось навстречу, пытаясь принять его сразу целиком, но Димон не дал. Он остановился, и сделал движение назад, выходя почти до конца.
Потом снова вошёл, чуть глубже.
Это были предварительные, короткие, дразнящие толчки, заставляющие внутренние мышцы сжиматься впустую, хватать воздух и требовать продолжения. Каждый из них выбивал из неё тихий, сдавленный стон.
— Дима... — отчаянно выдохнула она. — Ну Дима...
И тогда он наконец вошёл. Плавно и медленно. До самого конца. Член скользнул внутрь, раздвигая горячие, влажные стенки, заполняя её до упора. Она почувствовала, как он коснулся самой глубины, той точки, о которой она забыла за время встреч с офисным «планктоном».
Воздух вырвался из её лёгких одним долгим, сдавленным стоном. Глаза на мгновение закатились. Грудь вздрогнула вместе со всем телом, застывшим в точке наивысшего, невыносимого напряжения.
А Димон навис над ней, чувствуя, как её тело привыкает к нему. Лика не двигалась, только грудь тяжело вздымалась, и ногти впивались в её собственные бёдра.
— Смотри, — Димон наклонился, схватил её за подбородок и развернул лицом к себе. — Смотри, как я тебя трахаю.
Она открыла глаза, встретилась с ним взглядом, и не отвела. Только прикусила губу, когда он начал двигаться.
— Да-а-а... — прерывисто и со стоном выдохнула Лика.
Это было похоже на молитву. Голова откинулась назад, а волосы рассыпались по голубой махре. Он давал ей прочувствовать каждую вену на своём члене. Выходил не торопясь и снова входил, глубоко и сильно, заполняя её целиком.
— Ох... — выдохнула она. — Ох... мама...
Бессвязные слова срывались с её губ сами, нужные только для того, чтобы выпустить хоть часть того напряжения, что нарастало внизу живота.
Димон ускорился, член задвигался быстрее. Толчок. Второй толчок, чуть быстрее. Третий, ещё. Он наращивал темп постепенно, как разгоняют машину, наслаждаясь каждой секундой, каждым миллиметром скольжения.
Член ходил в ней гладко и легко, потому что влаги было столько, что она уже стекала по внутренней стороне бедер и впитывалась в полотенце.
Паша жадно ловил на экран телефона, как член Димона входит в неё, раздвигая влажные, набухшие губки, и как они смыкаются вокруг него.
— Нравится, сучка? — Димон наклонился ниже. — Нравится, когда тебя трахают как последнюю шлюху?
Она не ответила, лишь громче застонала, когда он вошёл особенно глубоко, задев что-то внутри, отчего по позвоночнику пробежали электрические разряды, а в глазах потемнело. Её бёдра ходили ходуном, навстречу каждому толчку, принимая его всё глубже.
— Да, — шептал Димон, держа её за бёдра и не сбавляя темпа. — Да, сучка. Вот так. Вот так, блядь.
Он снова схватил её за подбородок и развернул лицом к себе.
— Смотри на меня. Кто тебя трахает?
— Ты... — выдохнула она. — Димочка...
— То-то же.
Он вошёл в неё с такой силой, что она въехала затылком в полотенце. Член ходил в ней как поршень: быстро, глубоко и безжалостно.
У моря, у Обского моря. Часть 1. Туда.