— А вот хер тебе, — он усмехнулся злорадной усмешкой, от которой у неё внутри всё оборвалось, и сбавил темп.
Потом перешёл на медленные, глубокие и мучительные толчки. Член входил плавно, миллиметр за миллиметром, раздвигая горячие, влажные стенки, и касаясь самых чувствительных мест. Останавливался на мгновение внутри, и выходил так же медленно, почти до самого конца, оставляя только головку у самого входа.
— Я скажу, тогда кончишь.
Он снова неспешно вошёл в неё, заставляя её тело выгибаться в безнадёжной попытке ускориться.
— Поняла?
Лика громко, отчаянно застонала. Бёдра её дёрнулись, пытаясь поймать прежний ритм, но Димон держал её крепко, не давая двигаться, входя и выходя так же медленно, растягивая пытку удовольствием до бесконечности.
Непроизвольный и не стесняющийся стон вырвался из самой глубины её души. В этот момент она совершенно не думала о том, как выглядит со стороны.
— Что "пожалуйста"? — Член внутри остановился полностью.
— Сильнее... — выдохнула она, не контролируя свои слова.. — Быстрее... ну пожалуйста...Дима... я умоляю... Дай мне кончить.
Димон довольно и победно рассмеялся. Его смех прокатился по его груди, и передался ей через их сплетённые тела.
— Слышали? — он обвёл взглядом пацанов, снова начиная двигаться. — Командует. Королева, блядь.
— Королева, — выдохнула Лика, обхватывая его ногами и притягивая к себе ещё сильнее и ближе. — Королева шлюх и твоя сучка. Трахай меня, Димон. Трахай свою сучку.
Димон посмотрел на неё, пытаясь как следует разглядеть эту женщину, которая не переставала его удивлять. Она была растрёпанной, с припухшими, искусанными губами. Мокрая, дрожащая, с тяжело вздымающейся грудью и отчаянием в глазах.
— И правда, сучка, — сказал он неожиданно ласково и улыбнулся. — Ладно. Держись.
Одним резким и окончательным движением он вбил в неё член по самые яйца. Вошёл глубоко, на всю длину, заставив её закричать и выгнуться дугой, вцепившись мёртвой хваткой в его плечи.
Их тела стали единым механизмом. Поршнем и цилиндром, мужчиной и женщиной, сплетёнными в самом первобытном и самом древнем танце.
— Я скоро, — выдохнул он ей в губы, чувствуя как в паху нарастает напряжение. — Совсем скоро...
— Кончи в меня, — Лика требовательно впилась взглядом в его глаза, не отпуская. — Кончи глубоко. Чтоб вытекало потом. Чтоб я неделю чувствовала тебя внутри.
Она говорила и улыбалась своей безумной улыбкой, которая делала её одновременно прекрасной и пугающей.
— А если залетишь? — Димон на секунду замедлился, вглядываясь в её лицо. Это была последняя проверка, насколько далеко она готова зайти.
— Не залечу, — Она рассмеялась, запрокидывая голову. Смех перешёл в стон, когда член снова глубоко, до самого нутра, вошел в неё. — Я на таблетках. Так что можешь не бояться.
Димон усмехнулся, как будто услышал самую большую глупость в своей жизни.
— Кто сказал, что я боюсь? — Он в очередной раз до боли сжал её ягодицы. — Я ничего и никого не боюсь. — отрывисто, со злостью, сказал он, глядя ей прямо в глаза. — И никогда не боялся.
Димон сорвался на бешеный ритм. Теперь он трахал её по-настоящему: так, как хотел с первой секунды, как только увидел её. Бёдра шлёпали по бёдрам, с влажным, хлюпающим звуком. Каждый удар отдавался в ней, выбивая новые стоны, крики и бессвязные слова.
— Да... да... да... — выдыхала она, не понимая, что говорит. — Ещё... ещё... ещё...
Грудь ходила ходуном, тяжёлые, полные полушария подпрыгивали в такт толчкам. Твёрдые, налившиеся соски мотались из
Раскрою розу тебе