плевать. Он бросил сумку на кровать и сразу вышел на балкон. Жара ударила в лицо. Он огляделся.
Балкон выходил во внутренний двор с бассейном. Внизу, этажом ниже, он увидел ряд балконов номеров «для молодоженов». Они были больше, с увитыми цветами перилами и шезлонгами. И от его балкона к одному из них вела... пожарная лестница. Узкая, металлическая, примыкающая к стене. Идеально.
Дмитрий вернулся в номер, быстро переоделся в темные шорты и черную футболку, нацепил темные очки и кепку. В зеркале на себя посмотрел незнакомец — напряженный, с безумным блеском в глазах. Он выдохнул и вышел на балкон.
Лезть по пожарной лестнице было страшно. Металл нагрелся на солнце и обжигал ладони. Он спускался медленно, стараясь не шуметь, и молился, чтобы никто не выглянул из окон. Через пару минут он был на балконе нужного номера.
Шторы были задернуты неплотно, оставляя узкую щель. Дмитрий прижался к стене, стараясь слиться с тенью, и заглянул внутрь.
Первое, что он увидел — кровать. Огромная, круглая, с балдахином из белого тюля, усыпанная лепестками роз. На ней лежали раскрытые чемоданы. Вокруг кровати — зеркала. На потолке — тоже зеркало.
«Господи, — подумал Дмитрий. — Они будут видеть себя со всех сторон».
Лена стояла у кровати, распаковывая свой чемодан. Она уже сняла красное платье — на ней были те самые черные кружевные трусики-стринги и никакого лифчика. Только сейчас он заметил, что на ней еще и тонкий полупрозрачный халатик, который она, видимо, накинула поверх. Но он был распахнут, открывая ее маленькую грудь с бледными сосками, плоский живот и гладкий лобок — результат вчерашней депиляции.
Тимур, Артем и Матвей тоже переодевались. Они сняли футболки, и Дмитрий воочию увидел то, что раньше только представлял. Их тела были совершенны — широкие плечи, рельефные грудные мышцы, кубики пресса, мощные руки. Они двигались по номеру, как звери в клетке — плавно, грациозно, невероятно сексуально.
Но они не трогали ее. Пока.
— Лена, ты какое вино предпочитаешь? — спросил Тимур, доставая из мини-бара бутылку.
— Белое сухое, — ответила она, и ее голос звучал почти буднично. — Или розовое. В такую жару красное тяжело.
— Розовое есть, — Тимур показал бутылку. — Откроем вечером?
— Давай, — она улыбнулась и продолжила разбирать вещи.
Артем в это время разбирал свой чемодан. Он достал книгу — какой-то толстый том в мягкой обложке — и положил на тумбочку.
— Ты читаешь на отдыхе? — удивилась Лена.
— А ты нет? — он усмехнулся. — Это «Игра в бисер» Гессе. Тяжелая вещь, но в отпуске мозг лучше усваивает сложное.
— Я взяла Чехова, — призналась Лена. — Рассказы. Люблю перечитывать.
— Чехов — это прекрасно, — подал голос Матвей, который развешивал рубашки в шкафу. — У него такая тонкая ирония. Помнишь «Даму с собачкой»? Гуров, который думал, что у него все под контролем, а потом...
—. ..а потом понял, что пропал, — закончила Лена, и в ее голосе Дмитрию послышалась странная интонация. Словно она говорила не только о литературном персонаже.
Они продолжали разговаривать — о книгах, о фильмах, о путешествиях. Тимур рассказывал о своей практике психолога, о том, как работает с парами. Артем — о диссертации по квантовой физике, которую никак не может дописать. Матвей — о том, как бросил юриспруденцию и ушел в фотографию. Лена слушала, задавала вопросы, смеялась. Они общались как старые друзья, как люди, которые знают друг друга много лет.
Дмитрий стоял на балконе, прижавшись к горячей стене, и слушал. Он ждал. Ждал, что кто-то из них сделает шаг. Что рука Тимура скользнет по ее обнаженной спине. Что Артем
Не хотела