легли на её бёдра — жёсткие, шершавые, с коротко остриженными ногтями. Он развернул её лицом к кровати, заставил смотреть, как Краузе заходит сзади к Татьяне, как кладёт ладонь ей на спину, надавливая.
— Смотри, — сказал Вернер Варе на ухо. — Смотри и учись. Deine Mutter будет показывать тебе, как надо.
Татьяна встала на четвереньки. Её длинные волосы свесились вниз, закрыв лицо. Спина выгнулась, большая грудь качнулась под тяжестью собственного веса. Краузе обошёл её, встал спереди, расстегнул брюки. Его член уже стоял — толстый, с синеватыми венами на бледной коже, с влажной головкой, которая поблёскивала в свете лампы. Он взял Татьяну за волосы, намотал их на кулак и потянул её голову вверх.
— Рот, — сказал он по-русски. — Открой. Schnell.
Татьяна открыла рот. Её голубые глаза смотрели в потолок. Краузе вошёл в неё резко, до упора, и она закашлялась, захлебнулась, но он не отпускал её волосы, держа голову на месте. Его бёдра задвигались — медленно, размеренно, он трахал её рот, глядя сверху вниз с выражением брезгливого удовлетворения.
Вернер сжимал Варины бёдра. Его член упирался ей в ягодицы сквозь ткань брюк — твёрдый, горячий. Он наклонился, провёл языком по её уху, и по её позвоночнику пробежала дрожь, которую она ненавидела, потому что это была не дрожь страха.
— Нравится? — прошептал он. — Deine Mutter gut делает это? Лучше, чем ты?
Краузе в это время наращивал темп. Его бёдра хлопали по лицу Татьяны, с губ срывалось влажное чавканье, слюна стекала по подбородку на грудь. Он стонал — низко, гортанно, — и с каждым толчком всё глубже загонял член в её горло. Татьяна давилась, её тело содрогалось в рвотных позывах, но она не сопротивлялась. Её руки безвольно лежали на простыне, пальцы подрагивали.
Варя почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не заметила, когда начала плакать. Но её тело, предательское тело, реагировало иначе: соски напряглись, и Вернер заметил это — его пальцы скользнули вверх по её животу, дразняще обвели грудь, не касаясь.
— О, — выдохнул он ей в затылок. — Тебе нравится. Kleine Schlampe. Маленькая сучка.
Краузе вдруг замер, издав долгий, протяжный стон. Его пальцы на затылке Татьяны сжались, вдавливая её лицо в пах. Варя видела, как дёрнулось его горло, как бёдра прижались вплотную, и поняла: он кончает. Прямо в горло матери. Татьяна глотала, её кадык двигался судорожно, с усилием, слюна и сперма стекали по подбородку на простыню.
Краузе отступил. Его всё ещё твёрдый член выскользнул изо рта Татьяны с влажным хлюпом, и она рухнула лицом в подушку, кашляя и задыхаясь.
— Jetzt du, Werner, — сказал Краузе, застёгивая брюки. — Покажи, как ты её.
Вернер развернул Варю к себе лицом. Его голубые глаза блестели — этот блеск она уже видела, это было чистое, концентрированное возбуждение, смешанное с чем-то ещё. С охотничьим азартом. Он взял её за плечи и толкнул на кровать, туда, где лежала мать.
— Лезь к ней, — сказал он. — Ближе. Обними её. Как дочь обнимает Mutter.
Варя повиновалась. Она подползла к матери, обхватила её руками, прижалась грудью к её спине. Татьяна вздрогнула, но не отстранилась. От неё пахло самогоном и чужим семенем, и ещё чем-то знакомым — запахом дома, который они потеряли.
— Вот так, — Вернер сбросил брюки, его член, длинный и изогнутый, с красной, набухшей головкой, уже блестел от смазки. — Теперь я беру вас обеих. Сразу. Как обещал.
Все о сексе БИ пары (продолжение)