стоит у окна, сжимая подоконник дрожащими пальцами, и ждет рассвета, который принесет новый день — и новые унижения. В доме тихо — только часы тикают на стене, отсчитывая секунды, и где-то вдалеке лает собака. Он чувствует запах спермы на своих штанах, запах материнского тела на своих пальцах, и это смешивается в одно тяжелое, горькое чувство, которое сдавливает грудь.
За спиной — тишина. Елена лежит на кровати, свернувшись калачиком, и Коля слышит ее прерывистое дыхание — она не спит, просто притворяется, просто ждет, когда он уйдет от окна и ляжет. Но он не может. Ноги не слушаются, приросли к полу, и он стоит, глядя в темноту, где спят те, кто завтра придет снова.
— Коля, — слышит он шепот матери. — Иди спать.
Он не отвечает. Не может. Губы сжимаются в тонкую линию, и он продолжает смотреть в окно, на темные силуэты домов, на луну, которая прячется за облаками, словно ей стыдно смотреть на то, что происходит в этом селе.
Проходит минута. Две. Пять. Коля слышит, как скрипит кровать — Елена встает. Он чувствует ее шаги — босые ноги шлепают по деревянному полу, приближаясь. Он чувствует ее дыхание у своего плеча, чувствует запах ее тела — пот, страх, секс, все смешалось в один тяжелый, горький аромат.
— Ты не должен был видеть этого, — говорит она тихо, и голос дрожит. — Ничего этого не должно было случиться.
Коля молчит. Он смотрит на свои руки — на пальцы, которые все еще помнят тепло ее тела. Он подносит руку к лицу и вдыхает — терпкий, женский, чужой запах, который въелся в кожу.
— Мам, — шепчет он. — Мам, я не хочу, чтобы они трогали тебя.
Елена молчит. Она стоит рядом, и Коля чувствует, как ее рука ложится на его плечо — легкая, дрожащая, словно она боится прикоснуться к нему.
— Я знаю, — говорит она тихо. — Но это не в нашей власти.
— Я убью их, — говорит Коля, и голос срывается. — Я найду ружье отца и убью их обоих.
— Не надо, — обрывает его Елена. — Ты не сможешь. Ты еще ребенок.
— Я не ребенок! — кричит Коля, и голос ломается на полуслове. — Я мужчина! Мне уже 18! И я должен защищать тебя!
Елена берет его за плечи и разворачивает к себе. В темноте Коля видит ее лицо — бледное, с темными кругами под глазами, с запекшимися губами. Она смотрит на него долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде — боль, страх, отчаяние и что-то еще, что он не может назвать.
Коля не двигается. Слова матери повисают в воздухе — тяжелые, липкие, как пот на его коже. Он слышит, как она стоит за спиной, чувствует ее дыхание, тепло ее тела через тонкую ткань ночной рубашки. Пальцы сжимают подоконник так, что кости белеют под кожей.
— Мам, — шепчет он, и голос срывается, ломается, как ветка под ногой. — Я не могу. Я не могу просто лечь и спать, зная, что завтра они...
— Коля, — обрывает его Елена, и в голосе появляется сталь, которой он раньше не слышал. — Ты сделаешь так, как я сказала. Иди. Спать.
Он поворачивается, медленно, словно в замедленной съемке. В темноте он видит ее лицо — бледное, с темными кругами под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Она стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на него взглядом, который не терпит возражений. Но под этим взглядом он видит
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 8