сказал он по-русски, коверкая слова. — Как кобыла. Но объездить можно. Ja?
Вернер посмотрел на Татьяну поверх кружки, и в его глазах было что-то — не ревность, нет, собственничество. Он не любил, когда трогали его вещи.
— Она моя, — сказал он по-немецки, без улыбки. — Не забывайся, Штайнер.
Штайнер поднял руки, изображая капитуляцию, но его глаза смеялись.
— Natrlich, mein Kapitn. Я только смотрю. Смотреть не запрещено?
Вернер допил воду, встал, подошел к Татьяне, взял ее за подбородок, повернул к себе. Его пальцы были холодными от воды, и она почувствовала, как капля скользнула по ее шее, вниз, за ворот халата.
— Ты сегодня хорошо работаешь, — сказал он тихо, так, чтобы Штайнер не слышал. — Хорошо читаешь. Хорошо молчишь. — он провел большим пальцем по ее нижней губе, надавил. — Вечером получишь награду.
Он отпустил ее, повернулся к Штайнеру.
Они вышли, оставив дверь открытой. Татьяна стояла посреди горницы, сжимая край стола, и ее пальцы дрожали. Зубы стучали, хотя в комнате было тепло. Она подошла к двери закрыть, и увидела во дворе Штайнера, который обернулся, поймал ее взгляд и подмигнул — быстро, нагло, как мальчишка, который знает, что его не накажут.
Она захлопнула дверь, повернула ключ. Прислонилась спиной к косяку, закрыла глаза, и в темноте под веками увидела его пальцы — белые от напряжения, когда он держал бумаги, его глаза, его улыбку.
Из комнаты Вари донесся звук — скрип половицы. Татьяна открыла глаза, подошла к двери дочери.
— Варя, — сказала она шепотом. — Открой, пожалуйста.
Молчание. Потом — тихий, сдавленный голос:
— Я его ненавижу.
— Я знаю, — сказала Татьяна, и ее голос сорвался. — Я знаю, девочка моя.
— И тебя ненавижу.
Тишина повисла между ними, плотная, как стена. Татьяна стояла у двери, не в силах пошевелиться, и считала удары своего сердца — один, два, три — пока не сбилась со счета.
****
Солнце уже село за крыши, когда по улице загромыхали сапоги. Коля сидел на пороге своего дома, обхватив острые колени руками, и смотрел, как двое немцев остановились у калитки. Один — молодой, с русыми волосами и лисьим лицом, второй — солдат с винтовкой. Лейтенант Штайнер оглядел дом, прищурился на светящееся окно и улыбнулся уголком рта.
— Это есть дом вдовы Елены, да? — спросил он по-русски, коверкая слова, растягивая гласные. — Мне сказаль, здесь будет моя квартира.
Коля вскочил, загораживая дверь. Сердце заколотилось где-то в горле. — Здесь нечего смотреть. У нас тесно, места нет.
Штайнер подошёл ближе, разглядывая мальчика с весёлым интересом. — Мальшик, ты не есть хозяин. Твоя мама — хозяин. Я хочу говорить с ней.
Из дома вышла Елена. Она сняла фартук, оправила тёмное платье, застегнутое под горло, и встала на пороге, прямая, как струна. В серых глазах — ни страха, ни привета. Только ледяная вежливость.
— Слушаю вас.
Штайнер снял фуражку, слегка поклонился. — Фрау Елена. Я лейтенант Вернер Штайнер. Мой капитан сказаль, я буду жить здесь. Одна комната — всё, что мне нужно. Я не буду мешать.
Елена молчала долгую секунду, потом посторонилась: — Проходите.
Штайнер шагнул через порог, и Коля почувствовал, как от него пахнуло одеколоном, табаком и чем-то чужим, железным. Солдат остался снаружи. Внутри лейтенант оглядел горницу, прихожую, заглянул в кухню — быстрым, хозяйским взглядом — и остановился у двери в комнату Елены.
— Здесь? — спросил он, трогая ручку.
— Это моя спальня, — сказала Елена ровно.
— Хорошо. Теперь наша спальня. Я буду спать здесь.
Коля шагнул вперёд: — Нет! — голос сорвался. — Мам, не пускай его!
Штайнер обернулся,
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Неудачная помощь