и ласково целовал её тело, особенно долго задерживаясь на груди. Он обхватывал ладонями её упругие, высокие груди, нежно мял их, проводил горячим языком по твёрдым розовым соскам, глубоко втягивал их в рот и жадно посасывал, заставляя Елену тихо постанывать и выгибаться ему навстречу. Его губы спустились ниже — по животу, к внутренней стороне бёдер, где он долго и трепетно целовал нежную кожу, вдыхая её запах, проводя языком по самой чувствительной зоне, пока она не начала тихо всхлипывать от нетерпения.
Когда он наконец вошёл в неё, то делал это осторожно, глубоко, но без грубости — словно боялся причинить боль и одновременно хотел запомнить каждое мгновение. Елена почувствовала, как его толстая, горячая, пульсирующая головка медленно раздвигает её мокрые, набухшие губки и входит внутрь, заполняя её полностью. Она тихо, протяжно застонала, обхватив его ногами за талию, чувствуя, как он сантиметр за сантиметром растягивает её горячую, обильно текущую киску.
Елена сама села сверху. Она медленно опустилась на его твёрдый, пульсирующий член, чувствуя, как он глубоко проникает в неё, заполняя до самого конца. Когда он вошёл в неё до самого основания, она замерла, тяжело дыша, и посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде было всё — и нежность, и страсть, и глубокая, почти болезненная близость. Она начала двигаться — медленно, глубоко, круговыми движениями бёдер, чувствуя, как его толстый член заполняет её полностью, давит на самые чувствительные точки внутри. Её соки обильно стекали по его стволу, смачивая яйца и простыню. Андрей держал её за бёдра дрожащими руками, глядя на неё снизу вверх с таким восхищением и любовью, что у Елены щипало в глазах.
Она кончила первой — тихо, но очень сильно, прижимаясь к нему всем телом, сжимая его член внутри себя пульсирующими, горячими стенками. Андрей кончил вскоре после неё, тихо, хрипло застонав ей в шею, крепко обняв и изливаясь глубоко внутри неё длинными, горячими, густыми струями.
Они долго лежали, не разъединяясь, тяжело дыша и переплетаясь пальцами. В эту ночь Елена впервые за очень долгое время почувствовала, что её действительно любят. Не просто хотят. А любят. По-настоящему. Всем сердцем. Даже несмотря на болезнь, даже несмотря на то, что времени у них осталось так мало.
После этого она осталась. Не на одну ночь. Не на неделю. Она осталась навсегда.
Что-то в этом больном, но таком нежном и отчаянно любящем мужчине затронуло в ней самую глубинную струну. Он не требовал. Он не давил. Он просто нуждался в ней — по-настоящему, всей душой. И Елена, которая после Сергея и Ольги не могла привязаться ни к одному мужчине, вдруг поняла, что именно такого человека она и искала все эти годы. Человека, который будет смотреть на неё так, будто она — последнее, что у него осталось в этом мире.
Здесь они жили с Еленой уже девять лет — с тех пор, как его родной отец тихо угас от рака, когда Максиму было всего девять. Елена вошла в их жизнь ещё раньше: Андрей, уже больной, но отчаянно цепляющийся за счастье, привёл в дом эту молодую, улыбчивую женщину, которая сразу заполнила пустоту в их маленькой квартире. Она была ему не родной матерью по крови, но Максим звал её «мама» с самого первого дня — с того момента, как увидел её невероятные ножки и взгляд, в котором всегда теплилось что-то тёплое, нежное и немного озорное.
Придя домой рано