испуганно. Потом поцеловала мать в другую щеку. Мать вздрогнула, но не отстранилась.
— Тогда... — начала Настя, и голос её сорвался. — Тогда покажи нам.
Сердце застучало где-то в горле. Я посмотрел на мать. Она смотрела на меня — и в её глазах была нежность, страх и желание. Такое же, как у меня.
— Встаньте, — сказал я тихо.
Они поднялись. Мать стояла передо мной — высокая, светлая, красивая. Настя чуть сбоку — маленькая, хрупкая, с короткими волосами и дерзким взглядом.
— Раздевайтесь, — сказал я. — Медленно.
Мать первой потянула за шнуровку на груди. Ряса скользнула с плеч, открывая тонкую рубашку. Я видел, как под тканью проступают соски — твёрдые, тёмные. Она сняла рубашку через голову, и груди выскользнули на свободу — тяжёлые, полные, с розовыми сосками, набухшими и ждущими.
Настя развязала пояс на тунике, стянула её через голову. Под ней ничего не было — маленькая грудь, острые ключицы, плоский живот. Она смотрела на меня с вызовом, но в глазах плескалась неуверенность.
— Дальше, — сказал я.
Мать медленно спустила штаны, открывая длинные ноги, светлые волосы на лобке. Настя стянула трусы — быстрым движением, почти злым. Я смотрел на них обеих. Стоящих передо мной. Голых. Моих.
— Подойдите, — сказал я шёпотом, и они шагнули ко мне.
Я положил руки на их талии — ладонью на мать, ладонью на Настю. Кожа была тёплой, живой. Я чувствовал, как они дышат, как мышцы под пальцами дрожат.
— На колени, — сказал я.
Мать опустилась первой — медленно, не сводя с меня глаз. Настя секунду колебалась, потом тоже встала на колени. Они оказались прямо передо мной — головы на уровне моего пояса. Я расстегнул штаны, и член выскользнул наружу — твёрдый, пульсирующий. На материнском лице мелькнуло что-то — ужас? Восхищение? Я не понял. Но она не отвела взгляда.
— Откройте рты, — сказал я.
Мать разомкнула губы. Настя — следом. Я шагнул вперёд, вставил член в рот матери. Она вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, взяла глубже, обхватила губами, провела языком. Я застонал. Настя смотрела, как я трахаю рот её матери — и на её лице была смесь ревности, возбуждения и страха.
— Теперь ты, — сказал я, вынимая член из материного рта. Она тихо охнула, слюна потекла по подбородку. Я наклонился к Насте, взял её за волосы и направил член к её губам. Она открыла рот шире, и я вошёл — глубоко, до самого горла. Она закашлялась, попыталась отстраниться, но я держал её, не давая уйти.
— Соси, — сказал я. — Как она.
Настя подчинилась. Я видел, как её щёки втягиваются, как она старается, как слёзы выступают на глазах. Мать смотрела на это, и я увидел, как её рука скользнула между ног — она начала гладить себя, глядя на то, как я пользуюсь её подругой.
— Хорошо, — выдохнул я, вынимая член из Настиного рта. Она тяжело дышала, губы припухли, слюна блестела на подбородке. — Ложитесь на кровать. Обе.
Мать поднялась первой, легла на спину, раздвинула ноги. Я видел её влагалище — влажное, раскрытое, готовое. Настя легла рядом, но я покачал головой.
— На четвереньки, — сказал я ей. — Лицом к матери.
Она перевернулась, встала на колени и локти, опустив голову. Я подошёл сзади, провёл рукой по её ягодицам — маленьким, упругим. Она вздрогнула, когда мои пальцы скользнули между ног, нащупали мокрые складки.
— Ты влажная, — сказал я. — Нравится смотреть, как я трахаю твою мать?
18 с половиной сантиметров