отливом, каждое перо — как кинжал. Лицо — прекрасное, но искажённое злобой. Груди — обнажённые, тяжёлые, с торчащими сосками. Вместо ног — лапы орла, с когтями, сжимающими череп.
Она смотрит на меня, и я чувствую, как по спине бежит холод.
— Новенькие, — мурлычет она голосом, от которого у меня мурашки. — И такие ароматные. Особенно ты, маленькая жрица.
Она щёлкает пальцами, и мать швыряют вперёд, к её лапам. Королева наклоняется, проводит когтем по щеке матери, оставляя белую полосу.
— Не трогай её, — хриплю я, дёргаясь в захвате.
Королева смеётся — низким, грудным смехом.
— О, у неё есть защитник. Как мило. Я люблю, когда они сопротивляются. Это делает вкус ярче.
Она встаёт, и я вижу, как её лапы сжимаются на плечах матери, разворачивая её спиной к себе. Потом — толчок, и мать вскрикивает: королева входит в неё, без подготовки, без смазки. Мать выгибается, её ноги подкашиваются, но лапы держат, не дают упасть.
— Посмотри на меня, мальчик, — шепчет королева, двигаясь медленно, глубоко. — Посмотри, как твоя мать принимает меня.
Я смотрю. Не могу отвести взгляд. Мать закусывает губу, её глаза закатываются, на лице — смесь боли и чего-то ещё. Я узнаю этот взгляд — когда тело предаёт, когда удовольствие прорывается сквозь сопротивление.
Королева ускоряется, и её крылья расправляются, закрывая небо. Она ревёт — нечеловеческим, животным рёвом — и я вижу, как мать кончает, обмякая в её лапах.
— Великолепно, — выдыхает королева, выходя из неё. — Я оставлю тебя на десерт.
Она поднимает взгляд на меня, и улыбается — острой, клыкастой улыбкой.
— А теперь — ты.
Меня швыряют на колени перед ней. Я чувствую запах её лона — кислый, мускусный, смешанный с запахом матери. Когти ложатся на мои плечи, разворачивают, и я вижу её член — толстый, твёрдый, покрытый венами. Он пульсирует, приближаясь к моему лицу.
— Открой рот, — приказывает она.
Я сжимаю зубы. Она смеётся, и я чувствую, как её когти сжимаются на моей челюсти, разжимая её. Член входит в рот, глубоко, до горла. Я давлюсь, задыхаюсь, но она держит, двигаясь, трахая мой рот, как кусок мяса.
Я чувствую, как член пульсирует на языке, как горячее семя заливает горло. Она кончает мне в рот, и я глотаю, потому что выбора нет. Потом отпускает, и я падаю, кашляя, чувствуя, как сперма течёт по подбородку.
— Хороший мальчик, — мурлычет она. — Но это только начало.
Нас запирают в клетке из костей — меня, мать, Настю. Мы сидим, прижимаясь друг к другу, грязные, разбитые, униженные. Мать гладит меня по голове, шепчет: «Тише, сынок, тише». Настя плачет, уткнувшись мне в плечо.
Задание: Выжить в Лесу химер.
Текущий этап: Захвачены Гарпией-королевой.
Время до следующей волны: 10 минут.
Я смотрю на небо. Ветви чёрного дерева закрывают свет. Вокруг — гарпии, химеры, смех королевы. И я понимаю: мы снова в дерьме. И выхода нет.
Она улыбается — слабой, измученной улыбкой. Настя поднимает голову, смотрит на меня, и её глаза — мокрые, красные — говорят всё, что надо.
— И мы тебя, — говорит мать. — И мы выберемся.
Я хочу ей верить. Но вдалеке уже слышны шаги — очередная тварь, очередная волна. И королева ждёт.
Шаги приближаются — тяжёлые, чавкающие, будто кто-то тащит мокрое мясо по камням. Клетка из костей дрожит, когда мимо проходит тень — огромная, горбатая, с длинными руками, достающими до земли. Химера. Не та, что была раньше. Эта — с телом медведя и головой гиены, пасть раскрыта, слюна капает на пепел.
...Не говори, что не баба