колышется, светлые волосы рассыпаются по плечам. Она подходит к кровати, встаёт на колени рядом с Настей, наклоняется и целует её — глубоко, влажно, с языком.
Настя стонет в поцелуй, притягивает Алёну к себе, и они падают на подушки, переплетаясь телами. Я сажусь рядом, наблюдая, как две женщины — мать и подруга, хотя кровной связи нет, в этом мире мы просто люди — ласкают друг друга.
Алёна целует шею Насти, спускается ниже, берёт в рот её грудь. Настя выгибается, вцепляясь пальцами в её светлые волосы, и стонет — громко, уже не стесняясь.
— Алёна... — выдыхает она. — Твои руки... твои губы... они такие тёплые...
Алёна поднимает голову, смотрит на неё — и в глазах материнская нежность, смешанная с животным голодом.
— Я хочу, чтобы ты забыла всё плохое, — шепчет она. — Я хочу, чтобы ты чувствовала только нас. Только любовь.
Алёна опускается ниже — целует живот Насти, её бёдра, раздвигает ноги и накрывает ртом её промежность. Настя вскрикивает, выгибается дугой, хватаясь за простыню. Я вижу, как язык Алёны движется — уверенно, как у опытной женщины, — и чувствую, как мой член снова наливается кровью, глядя на это.
Я подхожу ближе, становлюсь на колени с другой стороны кровати. Настя поворачивает голову, видит мой член, тянется к нему рукой — вяло, ещё слабая после оргазма, но хочет. Я позволяю. Её пальцы — тёплые, мягкие — обхватывают ствол, гладят, сжимают. Она ведёт рукой вверх-вниз, и я шиплю от удовольствия.
Алёна поднимает голову, вытирает губы. Её глаза горят.
— Дай я, — говорит она и берёт мой член в рот — сразу глубоко, на всю длину, до самого горла.
Я выдыхаю, закатывая глаза. Её рот — горячий, влажный, она знает, что делает. Глубокие, ритмичные движения, язык обводит головку, рука сжимает основание. Настя смотрит на это, закусив губу, и я вижу, как её рука скользит между собственных ног, начиная ласкать себя.
— Вы оба... — шепчет она. — Вы такие красивые...
Алёна отпускает мой член с мокрым звуком, поднимается и ложится рядом с Настей, притягивая её к себе. Она целует её в губы, и Настя стонет, чувствуя на своих губах вкус моего члена и её собственной смазки.
— Хочешь, чтобы я тоже была внутри тебя? — шепчет Алёна ей на ухо, и голос — низкий, бархатный, обещающий.
Настя кивает, кусая губу.
Алёна ложится на спину, разводя ноги. Я понимаю без слов — она хочет, чтобы Настя была сверху. Она смотрит на меня, и я киваю — помогаю Насте перебраться, усаживаю её верхом на Алёну. Настя нависает над её лицом, и Алёна тянется языком к её промежности — снова, жадно, глубоко.
Настя вскрикивает, запрокидывая голову. Я стою сзади, вижу, как её ягодицы сжимаются в такт движениям языка Алёны, как она качается на ней, и чувствую, что больше не выдержу.
Я подхожу сзади, беру Настю за бёдра, пристраиваюсь к её влажной щели — и вхожу одним плавным движением, глубоко, до упора. Она вскрикивает — от неожиданности, от переполняющего ощущения — и сжимается вокруг меня, а внизу Алёна продолжает лизать её, и теперь она касается головки моего члена языком каждый раз, когда я вхожу.
Тройное удовольствие — член во мне, язык Алёны на ней, и я чувствую, как Настя вибрирует между нами. Она кончает снова — почти сразу, резко, выгибаясь дугой и выкрикивая моё имя. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю двигаться, чувствуя, как её сжатия массируют мой член, как Алёна поворачивает голову и теперь сосёт её клитор, не давая ей прийти в себя.
Воскресенье в поликлиннике