двое, — Гриша кивнул на мать и на меня. — Хочу посмотреть, как мамаша трахается со своим сынком.
Внутри меня всё оборвалось.
— Что? — я поднял голову. — Ты о чём?
— О том, что ты всё время зовёшь её мамой, — он усмехнулся. — А она тебя — Колей. Вы реальная семья? Мать и сын? Отлично. Будет горячо.
— Ты болен, — мать приподнялась на локтях. — Я не буду с ним. Никогда.
— Будешь, — Гриша подошёл к ней и снова схватил за волосы. — Или твой сын умрёт. Прямо здесь. Медленно.
Он кивнул своим людям. Двое подошли ко мне и вздёрнули на ноги. Один разрезал верёвки на моих запястьях, но прежде чем я успел дёрнуться, второй приставил к моему горлу кинжал.
— Дёрнешься — сдохнешь, — сказал он.
Меня подтащили к матери и поставили перед ней. Она смотрела на меня снизу вверх, стоя на коленях, и в её взгляде был такой ужас, какого я никогда раньше не видел.
— Коля... — прошептала она. — Прости меня.
— За что?
— За то, что не смогла защитить.
— Раздевай его, — приказал Гриша матери. — И себя тоже. Всё снимай.
Мать поднялась на ноги. Её руки дрожали, когда она потянулась к застёжкам моей брони. Пальцы скользили, не слушались, но она справилась — кожаный нагрудник упал на пол. За ним — рубашка. Я остался по пояс голым, и холодный воздух подземелья сразу же пробрал до костей.
— Теперь себя, — Гриша облизнулся.
Мать медленно стянула остатки рясы. Ткань упала к её ногам, оставляя её полностью обнажённой. Высокая, стройная, с тяжёлой грудью, которая слегка покачивалась при каждом движении. Светлые волосы рассыпались по плечам. Между ног у неё были аккуратно подстриженные светлые волосы, и я не мог оторвать взгляда от этого места.
— Красивая, — сказал Гриша. — Теперь его штаны.
Она потянулась к моему ремню. Я стоял как парализованный — не мог ни оттолкнуть её, ни помочь. Просто смотрел, как её пальцы расстёгивают пряжку, как спускают штаны вниз. Мой член вырвался наружу — твёрдый, красный, с набухшей головкой, уже влажной от смазки.
Мать замерла. Её глаза расширились.
— О, — Гриша загоготал. — А сынок-то не против. Смотри, у него стоит. Давно мечтал мамку трахнуть, да?
Я молчал. Что я мог сказать? Что это неправда? Что это игра, система, что угодно? Это была правда, и мой стоящий член был лучшим доказательством.
Мать смотрела на мой член, и в её глазах было что-то новое. Шок. Смущение. И — может быть — странное, извращённое любопытство. Её пальцы всё ещё лежали на моём ремне, и она не отнимала руки.
— Теперь целуй его, — приказал Гриша. — В губы. Как любовника.
— Нет, — прошептала она.
— Да, — он кивнул своим, и кинжал у моего горла надавил сильнее. Я почувствовал, как по шее течёт тёплая струйка — порез, неглубокий, но достаточный, чтобы боль отрезвила.
— Мам... — я посмотрел на неё. — Делай, что он говорит. Мы выживем. Потом разберёмся.
Она всхлипнула. А потом привстала на цыпочки и прижалась губами к моим губам.
Это не был поцелуй. Это было прикосновение — сухое, безжизненное, на грани истерики. Но я почувствовал вкус её слёз и вкус его спермы, всё ещё остававшийся у неё во рту. И мой член дёрнулся. Она это почувствовала — он упёрся ей в живот.
— Теперь возьми его в руку, — продолжал Гриша. — Поласкай. Ты же знаешь, как это делается.
Мать разорвала поцелуй. Её дыхание было рваным, грудная клетка вздымалась. Она опустила руку и обхватила мой член
Приключения Лилит Эро-2 "Десерт ? украшение любого стола"