спиной, подняв руки в заклинании. Беззащитная. Её светлые волосы разметались по плечам, ряса прилипла к спине от влажности.
Я рывком преодолел разделяющее нас расстояние. Удар. Ещё удар. Кинжалы вошли в бок угря, проткнули кору. Он взвыл, дёрнулся — и я добавил третий, в основание черепа. Тело обмякло.
Старший древесный угорь побеждён. Опыт +120.
— Спасибо, — мать обернулась. Её глаза блестели. От страха? От адреналина? — Ты успел.
— Всегда успеваю.
Она улыбнулась — чуть нервно, чуть гордо. И я вдруг заметил, как глубоко она дышит. Как вздымается её грудь под мокрой рясой. Как капли пота катятся по шее к ключицам. Я отвернулся. Слишком близко. Слишком опасно.
Бой закончился. Пятеро угрей лежали в болотной грязи, превращаясь в труху. Настя перевела дух, опуская посох. Мать подсчитала выпавший лут — несколько кусков древесной коры, один редкий сапфир с эффектом яда, и кожаный пояс на броню.
— Отдых, — сказала она. — Десять минут.
Мы нашли более-менее сухое место — ствол поваленного дерева, выступающий из воды. Сели. Я стянул куртку, осматривая повреждения на броне. Левая рука пострадала сильнее — кожа под тканью была содрана, сочилась кровь. Мать тут же села рядом, взяла мою руку. Её пальцы легли на рану — тёплые, мягкие. С них сорвался свет.
— Ты вечно лезешь в самое пекло, — тихо сказала она.
— Кто-то же должен.
— Мог бы дать мне поставить нормальный щит.
— Ты и так держала его весь бой. У тебя мана не резиновая.
Она усмехнулась, качая головой. Её пальцы гладили мою руку — уже не залечивая, просто гладя. Я замер. Это длилось секунду. Две. Потом она убрала руку и встала.
— Мана восстановится. Ты — нет.
— Я тоже восстановлюсь.
— Только если я тебя вылечу. А если меня рядом не будет?
— Тогда я буду осторожнее.
— Ты? Осторожнее? — она рассмеялась. — Не смеши меня.
Настя молчала, сидя на краю бревна. Её взгляд был направлен куда-то в туман, но я знал, что она слушает. И видит. И думает о чём-то своём. Мне вдруг стало стыдно — за этот разговор, за эту близость с матерью, за то, что Настя видит это сразу после нашей ночи.
— Двинемся дальше через пять минут, — сказал я, вставая. — Я хочу до вечера взять седьмой уровень.
— Шестой, — поправила Настя. — Тебе нужен шестой.
— Седьмой. Шестой я уже перешагнул.
Она удивлённо моргнула и тут же полезла в интерфейс. Мать тоже проверила своё меню. Системные сообщения подтвердили:
Николай — Уровень 7.
Алениэль — Уровень 6.
Настя — Уровень 6.
Мать присвистнула. Настя хлопнула меня по плечу.
— Ну ты и жук. Когда успел?
— Пока вы считали лут.
— Ладно, — мать поправила волосы, собирая их в хвост. — Перерыв окончен. Идём дальше.
Мы спустились с бревна, и туман сомкнулся вокруг нас снова. Но теперь я чувствовал себя иначе. Увереннее. Уровень семь — это не просто цифра. Это новые статы, повышенный шанс крита, чуть больше здоровья. Я открыл меню персонажа, пробежался глазами по цифрам. Сила — 28. Ловкость — 35. Скрытность — 40. Всё, что нужно ассасину.
Кроме брони. Брони у меня по-прежнему было — кот наплакал.
Мы углубились в болото ещё на полкилометра. Мёртвые деревья сменились гнилыми пнями — огромными, в человеческий рост. Между ними чернела вода, покрытая зелёной ряской. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Даже Настя перестала болтать — шла молча, вцепившись в посох.
— Там, — мать указала вперёд. — Видите?
Сквозь туман проступало что-то, похожее на руины. Каменные плиты, заросшие мхом. Разбитая арка. Остов какого-то строения, давно поглощённого болотом. И посреди этих руин —
Натурал-вагон бежит качается, скорый поезд набирает ход