небо и мокрые поля. Воздух стал легче. Я шёл последним, прикрывая тыл, и смотрел на две фигуры впереди — мать и Настя. Они о чём-то тихо переговаривались, смеялись. Настя поправила сползающий шлем, мать поймала её за плечо, помогая. Обычный жест. Дружеский. Материнский.
От которого у меня в груди разливалась тёмная, горячая ревность.
Мы дошли до города к вечеру. Фонари на улицах только зажигались — НПС-фонарщик с длинным шестом обходил столбы, зажигая в каждом магический огонь. Таверна встретила нас шумом и запахом жареного мяса. Трактирщик кивнул, узнавая, и тут же поставил три кружки с пивом.
— Ужин через час, — прогудел он.
— Сначала мыться, — мать потянулась. — Я вся в этой болотной жиже. И Настя тоже.
— Ванные комнаты на втором этаже, — трактирщик указал на лестницу. — Две свободны. Горячей воды нет — только холодная.
— Переживём.
Мать и Настя ушли наверх. Я остался в зале, отпивая пиво. Холодное, горьковатое, с лёгким травяным привкусом. Местная система делала алкоголь почти настоящим — я даже почувствовал лёгкий хмель после половины кружки. В углу играли в кости трое игроков — высокоуровневые, судя по броне. У одного на плече висел лук с горящими письменами. У другого — посох с навершием в виде черепа. Маги. Сильные.
Один из них поймал мой взгляд. И тут он выдал
****
Я допил пиво, поставил кружку на стол.
Тот лучник с горящим луком перевёл взгляд с лестницы на меня — и улыбнулся. Стальные зубы блеснули в свете магических огней.
— Хорошие девочки, — сказал он, — сочненькие.
Пальцы мои сжались на краю столешницы; я почувствовал, как дерево вдавливается в ладонь.
— Не твоё дело.
Он рассмеялся — низкий, скрежещущий звук, будто кто-то провёл напильником по ржавому железу. Поднялся из-за своего стола, и двое его приятелей — коротышка с двумя топорами на поясе и маг в тёмно-синей робе — тоже встали. Троица двинулась ко мне неспешно, как волки, которые уже знают, что овца никуда не денется.
Лучник остановился в двух шагах. От него пахло озоном и палёной кожей — так пахнут высокоуровневые игроки, прокачавшие огненную ветку до предела. На груди у него висел амулет в форме оскаленного черепа, глаза которого горели рубиновым светом. Двадцать пятый уровень, минимум. Или выше.
— У тебя седьмой уровень, — сказал он, разглядывая меня как таракана на полу. — У них — шестой. Я видел тебя в окне статуса, когда ты поднимался. С такой группой долго не живут.
Я ничего не ответил. Мозг лихорадочно перебирал варианты: бежать? Драться? Бежать — значит бросить мать и Настю наверху, в душевой. Драться — самоубийство. Седьмой уровень против минимум двадцать пятого. Это даже не бой, это разделка.
— Расслабься, пацан, — он хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, как онемела рука — пассивный урон от разницы уровней. — Я не по твою душу. Пока. Просто нравится наблюдать. Знаешь, сколько народу здесь уже сломалось? Сколько девок раздвинуло ноги перед первым же хайлевелом, просто чтобы выжить?
Коротышка с топорами загоготал. Маг в синей робе молчал, но его глаза — бледно-голубые, выцветшие — скользили по моему лицу с каким-то гаденьким любопытством.
— Твои девочки ещё не поняли, да? — лучник наклонился ближе, и я увидел, что его зубы не просто стальные — они заточены, как миниатюрные лезвия. — Ещё думают, что можно играть честно, фармить мобов, собирать лут. Неделя, максимум две — и они либо окажутся в борделе на Пятьдесят Пятом Этаже, либо будут стоять на коленях перед каким-нибудь гильдмастером, отрабатывая защиту.
Дерево под моими пальцами хрустнуло. Я разжал руку —
Несколько случаев из жизни