— Ничего особенного, — я пожал плечами. — Просто местные хайлевельные понторезы решили объяснить мне правила выживания.
— Какие правила?
— Стандартные. Слабых жрут. Сильные делают что хотят. Девушки — товар. Ничего нового.
Настя фыркнула. Мать нахмурилась.
— Кто именно? — спросила она, и её голос стал тем особенным тоном, которым она говорила, когда я в детстве приходил из школы с синяками. Спокойный, но с металлом внутри.
— Лучник с огненным луком. Двадцать пятый или выше. С ним коротышка с топорами и маг. Спросили про вас.
— Что именно спросили?
Я помедлил. Пересказывать весь разговор не хотелось — слишком много грязи. Но мать смотрела на меня своими голубыми глазами, и врать ей я не умел. Никогда не умел.
— Что вы — хорошие девочки. Что через неделю вы будете либо в борделе, либо на коленях перед каким-нибудь гильдмастером. И что сегодня на арене будут бои с аукционом, где победитель получает побеждённого на час.
Повисла пауза. Настя перестала улыбаться. Её карие глаза расширились, и она инстинктивно придвинулась ближе ко мне — её плечо коснулось моего локтя.
— И ? — спросила мать.
— Чуть не выхватил кинжал. Но они напомнили про стражу.
— Правильно, — она кивнула. — Горячиться нельзя. Особенно против тех, кто выше на двадцать уровней.
Я отпил ещё пива. Вкус был горьким — или это просто во рту было горько от всего происходящего.
— Они сказали не соваться к арене. Но я думаю... — я замялся.
— Думаешь что?
— Думаю, нам нужно посмотреть.
Настя уставилась на меня как на сумасшедшего. Мать просто ждала продолжения.
— Не участвовать, — уточнил я. — Смотреть. Понимать, с чем мы имеем дело. Эти бои, этот аукцион — это же часть местной экономики, часть правил. Если мы будем прятаться, мы не узнаем, как этот мир работает. А если не узнаем — сдохнем рано или поздно.
Мать долго смотрела на меня. Потом кивнула.
— Хорошо. Но только смотреть. И держаться вместе.
— И никаких геройств, — добавила Настя, подозрительно прищурившись. — Я тебя знаю, Коля. У тебя иногда включается режим «я всё решу», и ты лезешь туда, куда не надо.
— Это я-то? — я изобразил оскорблённую невинность. — Я вообще-то ассасин. Наша тактика — бить в спину и убегать.
— Вот именно, — она ткнула меня пальцем в грудь. — Убегать. Никаких драк с высокоуровневыми.
— Замётано.
Мы вышли из таверны через час, когда солнце в Айнкраде — или то, что здесь служило солнцем — начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевый и пурпурный. Город гудел. Игроки всех мастей и уровней заполняли улицы: кто-то спешил к торговым рядам, кто-то собирался в группы для рейдов, кто-то просто бродил, глазея на небоскрёбы, уходящие в бесконечность.
Арена находилась на восточной окраине — огромный каменный амфитеатр, построенный, судя по архитектуре, эльфами или кем-то из высокоуровневых НПС. Колонны, увитые плющом, факелы, горящие зелёным пламенем, и толпа, которая гудела, как улей перед роем.
Мы остановились у входа. Огромный НПС-стражник с лицом римского легионера и телом, которое явно прокачали до сотого уровня, преграждал путь.
— Вход — десять золотых с человека, — пробасил он.
Я мысленно пересчитал наши финансы. После продажи лута с болот у нас было около пятидесяти золотых. Тридцать монет — это большая часть.
— Платим, — сказала мать, протягивая монеты.
Легионер кивнул и отступил.
Внутри амфитеатр оказался ещё больше, чем снаружи. Тысячи сидений, уходящие ярусами вверх, и арена внизу — круглая площадка диаметром метров пятьдесят, усыпанная песком. По краям арены стояли клетки. В некоторых сидели мобы — я опознал болотного тролля, двух
Субботник