первый раз, да? Ты сам говорил — она знает. И не осудила.
Логика была так себе, но когда её пальцы обхватили мой член — тонкие, прохладные, уверенные — логика вообще перестала иметь значение.
Я дёрнулся, зашипел сквозь зубы. Настя гладила меня медленно, собирая большим пальцем каплю смазки, которая выступила на головке, и распределяя её по всей длине. Её движения были плавными, изучающими — она словно запоминала его.
— Ты такой твёрдый, — прошептала она удивлённо. — И горячий. Как это вообще может быть таким горячим?
Я повернулся к ней — и теперь мы лежали лицом к лицу, в нескольких сантиметрах друг от друга. Её дыхание пахло мятой — она жевала какие-то травы после ужина. Её короткие волосы щекотали мой лоб.
— Сними рубашку, — сказала она.
Я стянул рубашку через голову. Настя тут же прильнула ко мне — горячая кожа к горячей коже, её грудь прижалась к моей груди. Она была маленькой и хрупкой, как птица, и я чувствовал каждый её рёбрышко.
Её рука сжимала мой член, пока мы целовались — глубоко, с языком, с тихими стонами, которые тонули в поцелуе. Я положил ладонь на её задницу — она была маленькой и упругой, как два яблока, и Настя тихо застонала, когда я сжал пальцы.
— Я мокрая, — прошептала она. — Потрогай.
Мои пальцы скользнули между её ног. Она раздвинула бёдра, и я почувствовал горячую, скользкую щель, влажную насквозь. Её соки текли по внутренней стороне бёдер, густые и тёплые. Я обвёл вход пальцем, и Настя всхлипнула, вцепившись в моё плечо.
— Да, — выдохнула она. — Внутрь. Сразу внутрь.
Я вошёл в неё одним движением — медленным, но неумолимым, пока мои бёдра не прижались к её бёдрам. Настя всхлипнула, и её пальцы впились в мои плечи, оставляя полумесяцы ногтей на коже. Внутри она была обжигающе горячей, влажной, и каждый сантиметр её тела дрожал подо мной. Её глаза расширились, губы приоткрылись — в этом полумраке она выглядела почти испуганной, почти сломленной, и это заставило мой член дёрнуться внутри неё ещё сильнее.
— Тише, — прошептал я, хотя сам едва сдерживался, чтобы не застонать в голос. Моя мать лежала в метре от нас, и я чувствовал спиной её дыхание — слишком ровное, слишком размеренное. Она не спала. Я знал это так же точно, как знал, что Настя сейчас обхватит меня ногами и прижмёт к себе ещё ближе.
— Глубже, — выдохнула Настя, и её пятки упёрлись в мои ягодицы, заставляя войти до конца. — Я хочу чувствовать тебя всего.
Я начал двигаться — медленно, почти мучительно, выходя почти полностью и снова погружаясь до основания. Каждый толчок вырывал из неё тихий стон, который она пыталась заглушить моим плечом. Её маленькая грудь тёрлась о мою грудь, соски были твёрдыми как камешки. Я накрыл один из них губами — просто взял в рот, провёл языком, и Настя забилась подо мной, задыхаясь.
— Коля... Коленька, я сейчас... сильнее...
Её стенки сжались вокруг меня — ритмично, сильно, и я почувствовал, как контроль уходит. Я ускорился, вбиваясь в неё резче, жёстче, и теперь уже не мог думать ни о чём, кроме этого скользкого, горячего канала, который сжимал меня всё туже и туже. Настя кончила, запрокинув голову назад и закусив губу до крови, чтобы не закричать. Её тело выгнулось дугой, ягодицы напряглись, и я почувствовал, как её соки заливают мои бёдра, тёплые и густые.
Я вышел из неё за секунду до того, как взорвался сам — и кончил ей на живот, на лобок, на бёдра. Сперма
Ал и Рика.