— У тебя ещё будет шанс, — сказал Дима. — Сегодня ночью. Она, кажется, не собирается останавливаться.
— Думаешь?
— Уверен. Ты видел, как она оделась? Без трусов же. Опять. Или всё ещё.
— Откуда ты знаешь?
— А ты посмотри. Когда она нагибается — видно всё. Я уже три раза проверил.
Лёха замолчал, переваривая информацию. А потом до меня долетел его голос — уже не удивлённый, а масляный, полный предвкушения:
— Расскажи ещё раз. Подробно. Какая у неё жопа на ощупь?
— Как мяч, — сказал Дима. — Упругая, гладкая, огромная. Когда ты её шлёпаешь — она колышется, как студень. И она просит ещё. «Бей, — говорит, — бей сильнее». И стонет.
— А пизда?
— Бритая. Гладкая. Мокрая — просто течёт. Она без трусов ходит не потому что жарко, а потому что ей нравится, когда по бёдрам течёт. Я когда в неё вошёл — у меня чуть крыша не уехала. Такая горячая, такая узкая...
— Узкая? В тридцать восемь лет?
— Слушай, я не знаю, как она это делает, — Дима понизил голос, — но там реально как у девочки. Мышцы сжимаются. Она сама управляет. Я такого не встречал.
— А в жопу? — это уже голос Андрея, который тоже проснулся и теперь жадно впитывал подробности. — Вы сказали, в жопу её...
— В жопу — это вообще отдельная песня, — встрял Костя. — У неё там тоже всё разработано. Мы с Серёгой вдвоём — один спереди, другой сзади. И она кричала. На весь лес. «Оба, — кричала, — хочу вас обоих, не останавливайтесь!»
— И кончила?
— Так, что плакала потом. Серёга сказал — катарсис.
— Катарсис, бля, — выдохнул Лёха. — У меня от ваших рассказов уже катарсис. Я сегодня ночью точно к ней пойду.
— Очередь займи, — хмыкнул Дима.
Парни загоготали.
Я шёл и слушал. Каждое слово било меня, как молот по наковальне. Они говорили о моей матери — о её пизде, о её жопе, о её стонах, о её оргазмах, — как говорят о порноактрисе. С грязными подробностями, с восхищением, с предвкушением. И я ничего не делал. Просто шёл и слушал.
Но парни были только половиной проблемы.
Вторая половина шла чуть дальше. Девушки — те, кто не был в палатке ночью, — узнали новость от Лены. И их реакция была совсем другой.
Я замедлил шаг и пропустил вперёд несколько человек, чтобы оказаться ближе к женской части группы. Настя, Таня и ещё пара девушек — Света и Марина — шли плотной кучкой вокруг Лены, и их голоса звучали как стая разъярённых чаек.
— Лен, ты серьёзно? — голос Насти, высокий и резкий. — Ты сама это видела?
— Сама, — ответила Лена. Голос у неё был уставший, но в нём появилась какая-то новая нотка — не та злоба, что вчера, а что-то другое. Удовлетворение? Облегчение? — Я сидела в её палатке. Смотрела.
— И что ты видела?
— Видела, как её трахали. Сначала Серёга — пальцами, членом, сзади. Потом Костя пришёл. Потом они вдвоём её — один спереди, другой сзади. Двойное проникновение.
— Фу, бля, — выдохнула Таня. — Двойное проникновение? С двумя пацанами? Это же грязь.
— Ей нравится грязь, — сказала Лена. — Она от этого кончает.
— И ты на это смотрела? — спросила Света, высокая брюнетка с острым носом и вечно недовольным лицом. — И тебя не тошнило?
Лена помолчала.
— Нет, — сказала она наконец. — Не тошнило.
— А что?
— Я... — она замялась. — Я не хочу об этом говорить.
Школа 4-я часть