слышала. Когда ты вернулась в палатку, ты дышала так, как будто... ну, я слышала.
Лена покраснела. Даже со спины было видно, как её шея заливается краской.
— Это не важно, — пробормотала она.
— Не важно?! — Настя аж остановилась. — Лен, ты кончила, глядя, как два парня дрючат старую шлюху! И ты говоришь «не важно»?!
— Она не старая, — тихо сказала Лена.
— Что?
— Она не старая. Я видела её вблизи. У неё кожа гладкая, грудь своя, ни одного изъяна. Она... она реально красивая.
— Ты что, влюбилась? — Таня фыркнула. — Ты же её ненавидела. Весь день вчера про неё говорила — шлюха, давалка, хуесоска. А теперь что? Защищаешь?
— Я не защищаю. Я просто... я просто поняла, что ошибалась.
— В чём? — спросила Света.
— В том, что она шлюха. То есть, она шлюха, но... не в плохом смысле. Она не унижается. Она не страдает. Она делает то, что хочет, и получает от этого кайф. И другим даёт. Она дала Диме — и он счастлив. Дала Серёге — и он доволен. Дала Косте. Даже мне дала — просто разрешила смотреть. И я... я не жалею.
Повисла пауза. Девушки переглянулись.
— Ты просто попала под её влияние, — сказала Настя. — Это всё манипуляции. Она тобой управляет.
— Никто мной не управляет, — возразила Лена. — Я сама приняла решение.
— Решение дрочить в углу, пока твои одногруппники ебут чужую мать? Отличное решение, Лен. Просто супер.
— Это моё тело, — сказала Лена. — И моё удовольствие. Я имею право.
— Конечно, имеешь, — Таня скривилась. — Но тогда не удивляйся, что о тебе будут говорить то же, что о ней.
— И что же обо мне будут говорить?
— Что ты такая же шлюха. Просто пока не такая смелая.
Лена замолчала. А Света вдруг расхохоталась — громко, зло, с каким-то истерическим надрывом.
— Господи, да это просто цирк! — сказала она. — Значит, Димка — её трахнул. Серёга — трахнул. Костян — трахнул. Ленка — подрочила, глядя на это. Кто следующий? Ты, Тань? Ты, Насть? Может, Илья? Может, Андрей? Может, Виктор Петрович ещё разок, он же не знает, что после него целая очередь была?
— Виктор не знает, — подтвердила Лена. — Он думает, что был один.
— Охренеть! — Света всплеснула руками. — Она трахается с тремя парнями после него, а он думает, что у них «особая связь»! Это же просто... просто...
— Шлюха конченая, — подсказала Настя.
— Хуже! Она не просто шлюха — она лицемерная шлюха. Она ему улыбается, флиртует, строит из себя недотрогу — а сама в ту же ночь принимает ещё троих. Это не секс, это конвейер.
— Секс-конвейер, — подхватила Таня. — Мамка-давалка на маршруте. Принимает всех желающих. Без ограничений по возрасту и размеру.
— Интересно, а сын её знает? — спросила вдруг Марина, которая до этого молчала.
Все замолчали. Я замер.
— Саша? — переспросила Настя. — Нет, конечно. Он спал всю ночь. Карина его утром спрашивала — он ничего не слышал.
— Или притворяется, — сказала Света.
— Да брось. Если бы он слышал, как его мать стонет под четырьмя мужиками, он бы не сидел с таким спокойным лицом. Он бы либо убил кого-нибудь, либо повесился.
— Либо подрочил бы, как Лена, — добавила Таня.
— Фу, Тань. Это мерзко.
— Что мерзко? Это логично. Если на неё встаёт у всех, почему у него не может встать? Он же мужик.
— Он сын. Это другое.
— Может, и не другое. Может, он на неё дрочит с детства. Может, поэтому она его
Всё началось на рыбалке.