голая. Солнце пробивалось сквозь кроны сосен и рисовало на её коже золотые полосы — на плечах, на груди, на бёдрах. Её тело было совершенным: небольшая, но красивая натуральная грудь, тонкая талия, широкие бёдра и огромная, круглая, упругая задница, которая сейчас, в этом освещении, казалась произведением искусства. И между ног — гладкая, выбритая пизда, розовая и влажная.
Света и Марина замерли.
— Господи, — выдохнула Света. — Вы... вы реально красивая.
— Спасибо, — сказала мама. — А теперь — вы хотите просто смотреть? Или хотите попробовать?
— Попробовать? — Марина сглотнула. — Что?
— Меня. Моё тело. Вы можете прикоснуться. Можете поцеловать. Можете лизнуть. Я разрешаю. Я хочу, чтобы вы попробовали. Чтобы вы поняли, что это не страшно. Что это приятно. Что женщина может дать женщине то, чего не даст мужчина.
— Я... я не знаю... — начала Света.
— А ты не думай. — Мама подошла к ней и взяла её за руку. Поднесла к своей груди. — Чувствуешь? Это просто кожа. Тёплая. Мягкая. Как у тебя. Как у любой женщины. Что в этом страшного?
Света стояла, замерев, и её рука лежала на маминой груди. Потом она медленно, неуверенно сжала пальцы.
— Ого, — выдохнула она. — Мягкая.
— А теперь ты, — мама повернулась к Марине и взяла её за руку. Положила себе на бедро. — Чувствуешь? Это просто тело. Оно хочет, чтобы его трогали. Ему это приятно. И тебе тоже.
Марина провела ладонью по бедру — вверх, вниз, — и её дыхание стало чаще.
— Вы мокрая, — прошептала она. — У вас там... мокро.
— Да, — сказала мама. — Я возбуждена. Мне нравится, что вы на меня смотрите. Мне нравится, что вы меня трогаете. И я хочу большего. Хотите?
— Что? — спросила Света.
— Встаньте на колени.
Девушки переглянулись. Секунда колебания. Потом Света опустилась первой. Марина — следом. Они стояли на коленях перед моей матерью, которая возвышалась над ними, как богиня.
— Вот так, — сказала она. — Теперь — целуйте. Куда хотите. Во что хотите. Я всё разрешаю.
Первой решилась Марина. Она подалась вперёд и робко, едва касаясь губами, поцеловала мамино бедро. Внутреннюю сторону. Там, где кожа была самой нежной.
— Сильнее, — сказала мама. — Не бойся. Я не сломаюсь.
Марина поцеловала снова — теперь глубже, влажнее. Её язык скользнул по коже, оставляя мокрый след. Света смотрела на это широко раскрытыми глазами, но потом тоже подалась вперёд и прижалась губами к маминому животу.
— Да, — прошептала мама. — Вот так. Обе. Целуйте. Лижите. Пробуйте.
И они пробовали. Их губы скользили по маминому телу — по животу, по бёдрам, по талии. Они целовали её рёбра, её пупок, её лобок. Их языки оставляли влажные дорожки на гладкой коже, и мама стонала — тихо, низко, гортанно.
— Теперь ниже, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы полизали мне пизду. По очереди. Ты первая. — Она указала на Свету.
Света замерла. Её лицо было на уровне маминого паха. Она видела перед собой голую, бритую, мокрую пизду — розовые складки, набухший клитор, капельки смазки, стекающие по внутренней стороне бедра.
— Я... я не умею, — прошептала она.
— А ты попробуй, — сказала мама. — Это просто. Просто проведи языком. Снизу вверх. Медленно. Я скажу, если что-то не так.
Света закрыла глаза. Потом открыла. Потом подалась вперёд и провела языком — снизу вверх, от входа до клитора, — медленно, робко, едва касаясь.
Мама вздрогнула и застонала.
— Да... вот так... ещё...
Света провела ещё раз. Увереннее. Глубже. Её язык скользнул между половых губ, вошёл внутрь
Начальница - 5