упрашивать меня посидеть у тебя на лице. И полежать на тебе. И "просто подержаться". И "только кончиком". И вообще ничего такого. Мы друзья, Сэм. Договорились?
Его уши медленно залились краской. Он открыл рот, закрыл. Потом снова открыл. — А... если вы сами захотите? — Сэм! — Договорились! — выпалил он. — Ни слова. Ни намёка. Ни... ни взгляда. — Взгляды можно, — смилостивилась я. — Не железный же ты.
Он просиял так, будто я пообещала ему выйти за него замуж, и зашагал рядом, гремя котелком.
* * *
Пиппина и Мэрри мы встретили к полудню, у поля старого Мэггота. Точнее, это они нас встретили: вылетели из кукурузы прямо нам под ноги, с охапками морковки и капусты в руках, а за ними, ругаясь и размахивая вилами, бежал сам фермер Мэггот с тремя здоровенными псами.
— Бежим! — заорал Пиппин, и мы побежали.
Остановились мы только у крутого обрыва, кубарем скатились по нему вниз, в кучу морковки, капусты и друг друга, и долго лежали на спине, хохоча и отдуваясь.
— Фрида! — Мэрри перекатился ко мне и чмокнул в щёку. — А ты куда это с рюкзаком? На пикник? — И Сэма прихватила, — заметил Пиппин. — Неужто наконец сжалилась? — Не сжалилась, — мрачно сказал Сэм. — У нас уговор.
Я села, отряхнула кудри от морковной ботвы и подумала, что врать этим двоим бесполезно. Они всё равно узнают, они всегда всё узнают.
— Я иду в Мордор, — сказала я. — К Раковой горе.
Наступила тишина. Где-то над нами каркнула ворона. — В Мордор, — повторил Мэрри. — К Раковой горе, — повторил Пиппин. — Туда, где Саурон, огненный глаз, орки, тролли и всё такое, — уточнил Мэрри. — Угу.
Они переглянулись. — Ну, — бодро сказал Пиппин, поднимаясь и подхватывая морковку, — удачи тебе, сестрёнка! Мы будем по тебе скучать. Очень. Пиши письма! — Обязательно пиши! — Мэрри тоже уже стоял и пятился в сторону кустов. — А нам пора, у нас там... эээ... — Обед! — Обед, да. Второй. И третий тоже скоро.
Я встала у них на пути. — Мальчики, мне нужна компания. Сэм — это прекрасно, но Сэм один, а дорога длинная. — Фрида, ну это же Мордор, — жалобно сказал Пиппин. — Там нет таверн. Там нет грибов. Там, говорят, даже пива нет! — Там убивают, — добавил Мэрри. — Насмерть. — А ещё нам из Шира никогда не приходилось выходить дальше Бакленда, — Пиппин уже чуть не плакал. — Я как подумаю, что за Брендивином кончается всё, что я знаю... У меня от одной мысли коленки трясутся.
Уговоры не работали. Про долг, про дружбу, про великие приключения они слушали, кивали и всё равно потихоньку пятились к кустам. Тогда я решила зайти с другой стороны. Со стороны, которую оба знали наизусть.
Я повернулась к ним спиной, неторопливо задрала юбку, спустила панталончики до щиколоток и переступила через них. А потом наклонилась вперёд, упёрлась одной рукой в колено, а другой оттянула в сторону свою ягодицу, выставив им напоказ всё сразу: и розовую киску, и тугую гладенькую дырочку повыше.
— Ну что ж, мальчики, — промурлыкала я, оглядываясь на них через плечо. — Тогда последний раз смотрите. А ведь могли бы трахать меня всю дорогу. Туда и обратно. Сколько влезет, хоть каждый привал, хоть по три раза на дню, хи-хи.
Пиппин уронил морковку. Мэрри уронил капусту. Сэм тихонько застонал и отвернулся к обрыву, вспомнив про уговор.
Хоббиты переглянулись. Это был очень короткий взгляд. Секунды на полторы.
Искупалась...