языка. — Она провела рукой по лицу. — Если бы я не остановилась, я бы сейчас стояла перед тобой на коленях и умоляла позволить мне... неважно. Важно другое. Эта сила не должна оставаться в Шире. — И что мне делать? — Её нужно уничтожить. Есть только одно место, где её создали, и только там её можно разрушить. Раковая гора. В самом сердце Мордора. — Раковая? — переспросила я. — Звучит... не очень. — Поверь мне, — мрачно сказала Гендальфиня, — выглядит она ещё хуже. — И что там надо будет сделать?
Волшебница помолчала. — Этого не знает никто. Даже я.
За окном что-то зашуршало. Мы обе резко обернулись. В кустах под окном сидел Сэм с садовыми ножницами и смотрел на нас круглыми глазами. — Я... это... кусты стриг, — сказал Сэм. — В час ночи? — подняла бровь Гендальфиня. — Они очень быстро растут!
Гендальфиня одним движением вытащила его через окно за шиворот и поставила на ковёр. — Сколько ты слышал, Сэмуайз Гэмджи? — Ничего! Ну... про попу. И про гору. И что госпоже Фриде надо уходить. — Он вдруг выпрямился и сжал кулаки. — Я иду с ней!
Гендальфиня посмотрела на него, потом на меня, и в уголках её губ впервые за весь вечер мелькнула улыбка. — Что ж. Похоже, у тебя появился попутчик, Фрида.
Я посмотрела на Сэма, на его красные уши и упрямый подбородок, и подумала, что дорога в Мордор, наверное, будет очень длинной. И что Пиппин с Мэрри ни за что не останутся дома.
И где-то глубоко внутри, совсем тихонько, мне нравилось то, что гудело в моей попке.
* * *
Я ушла из Шира на рассвете, через три дня после исчезновения Бильбо.
Гендальфиня сказала, что ждать нельзя: сила внутри меня гудела всё громче, и где-то далеко на востоке кто-то уже прислушивался. Сама волшебница уехала ещё накануне, бросив на прощание: "Иди в Бри, в трактир "Гарцующий пони". Я найду тебя там. И, Фрида... держи попку при себе".
Легко сказать.
Я собрала рюкзак: смена белья (оптимистично, одна), тёплый плащ, трубка, кисет, два каравая, круг сыра из той самой кладовки, баночка масла (не для блинов) и карта Бильбо, на которой до сих пор виднелось пятно от моей щеки в районе Мглистых гор. Заперла Бэг-Энд, оставила ключ под ковриком для Лобелии, пусть подавится своими ложками, и тихонько вышла за калитку.
Туман лежал на полях белым молоком. Пахло росой и скошенной травой. Я прошла ровно двадцать шагов.
— Госпожа Фрида!
Из-за живой изгороди вывалился Сэм. С рюкзаком размером с него самого, с котелком, привязанным сбоку, с мотком верёвки на плече и с садовой лопаткой за поясом. Видимо, на случай, если в Мордоре придётся что-нибудь посадить.
— Сэм. Ты что, всю ночь тут сидел? — Не всю. С полуночи. — Он шмыгнул носом. — Возьмите меня с собой. Пожалуйста. Я всё слышал тогда, под окном. Я не могу вас одну отпустить. Я буду готовить, нести вещи, стеречь ночью. Я пригожусь, честное слово.
Я вздохнула. Посмотрела на него: на красные от недосыпа глаза, на упрямо выпяченный подбородок, на то, как он вцепился в лямки рюкзака, будто я сейчас отниму его силой.
— Сэм, это опасно. Очень. — Тем более. — Это далеко. Очень далеко. — У меня ботинок нет, мне без разницы, — он пошевелил своими мохнатыми босыми ногами.
Я молчала. Он смотрел на меня с такой собачьей надеждой, что мне стало стыдно.
— Ладно, — сказала я наконец. — Но с одним условием. — Каким угодно! — Ты не будешь
Почти сказка