потом осторожно выбралась из-под его руки. Ноги дрожали, из попки текло по бёдрам, всё тело приятно ныло. Хотелось пить. Я накинула на плечи его синюю куртку, которая доставала мне до пяток, и босиком выскользнула в коридор.
Из-за приоткрытой двери напротив лился мягкий золотистый свет и доносились звуки. Влажные, ритмичные, очень знакомые звуки. Шлепки. Стоны. И смех, звонкий и переливчатый, как ручей по камням.
Я подкралась и заглянула в щёлку. И застыла.
Это была спальня Золотинки. Огромная кровать, застеленная зелёным, как молодая трава, покрывалом и усыпанная лепестками кувшинок. По углам стояли глиняные кувшины с водяными лилиями, а свечи на подоконнике отражались в медных чашах, так что вся комната мерцала, как вода на закате.
Посреди кровати стояла на четвереньках Золотинка. Совершенно голая. Её длинные золотые волосы рассыпались по спине и свисали до самого покрывала. Кожа светилась в полумраке белым, как лунный свет на реке, тяжёлая грудь мягко покачивалась, а округлые бёдра были широко расставлены.
И вокруг неё были все трое. Все мои хоббиты.
Сзади, между её белых бёдер, на коленях стоял Мэрри. Ему пришлось подложить под колени две подушки, чтобы дотянуться, и всё равно он стоял на цыпочках. Он держал Золотинку за бёдра, его маленькие ладошки утопали в её мягкой коже, и он трахал её быстро, жадно, с выражением ошалелого счастья на лице. Каждый раз, когда он вбивался в неё, её попка пружинисто колыхалась.
Спереди перед ней стоял Пиппин. Она держала его член во рту, и делала это так, будто пила воду из родника: медленно, глубоко, прикрыв глаза, до самого основания, так что её губы касались его живота. Пиппин стоял, запрокинув голову, вцепившись пальцами в её золотые волосы, и тихонько поскуливал.
А снизу, под ней, лёжа на спине, был Сэм.
Сэм. Мой Сэм. Тот самый, что утром обещал не просить "даже кончиком". Он лежал на зелёном покрывале между её рук, и его лицо было прижато к её груди. Он держал в ладони одну огромную белую грудь и сосал сосок, жадно, как младенец, а другой рукой мял вторую. Золотинка, не прерываясь, опустила одну руку вниз и неторопливо дрочила ему, и Сэм выгибался на каждое её движение.
Я стояла, приоткрыв рот, и не могла пошевелиться.
Я видела всё. Видела, как блестит от влаги член Мэрри, когда он почти выходит из неё, и как он снова исчезает внутри, раздвигая её розовые губы. Видела капельки пота у него на висках и на его курчавом затылке. Видела, как по её внутренней стороне бедра стекает тонкая блестящая струйка. Видела, как напрягаются и подрагивают её ягодицы, когда он вжимается в неё до упора.
Видела, как Пиппин краснеет пятнами и закусывает губу, как на его шее бьётся жилка. Как щёки Золотинки втягиваются, когда она сосёт сильнее, и как по её подбородку тянется ниточка слюны. Видела, что Пиппин, хоть и одурманен мной, сейчас совершенно счастлив и ни разу не вспомнил про "свою госпожу".
Видела, как пальцы Золотинки скользят по члену Сэма, от самого корня до блестящей головки, медленно, дразняще, как она большим пальцем обводит головку по кругу. Как у Сэма поджимаются пальцы на мохнатых ногах.
— Ох, госпожа Золотинка, — пыхтел Мэрри. — Вы такая... такая мокрая... как будто я в реку окунулся... — Я и есть река, маленький хоббит, — засмеялась она, на мгновение выпустив Пиппина изо рта. — Окунайся глубже. Не бойся утонуть. — Я не боюсь! — отозвался Мэрри и задвигался ещё быстрее.
Через какое-то время они поменялись. Золотинка легко, будто весила не больше пёрышка, поднялась, перевернула Сэма поудобнее и опустилась на него
Катька (продолжение)