Чёрного Короля, — сказал он. — Держите их при себе. Пригодятся.
А потом ушёл обратно в свой лес, напевая, и больше мы его не видели.
Я долго смотрела ему вслед. А потом поймала себя на мысли, которая мне совсем не понравилась. В склепе, когда сила потекла из меня наружу, мне на секунду стало хорошо. По-настоящему хорошо. Как будто я наконец делаю то, для чего была создана.
* * *
Бри оказался большим, шумным и пахнущим. Человеческий город, с высокими домами, узкими улицами, телегами и навозом. Люди тут были огромные, в два раза выше нас, и смотрели на нас сверху вниз так, будто мы были говорящими поросятами.
"Гарцующий пони" стоял в самом центре. Огромный трёхэтажный трактир, из окон которого лился свет, валил дым и неслись песни. Хозяин, толстый, вечно потный Наркисс Подсолнух, встретил нас у порога, вытирая руки о фартук.
— Хоббиты! Из Шира! Добро пожаловать, добро пожаловать! Есть комнатки специально для невысокликов. Кровати маленькие, а цены, хе-хе, обычные. — Мне нужна Гендальфиня, — сказала я. — Серая волшебница. Она должна была оставить весточку. — Гендальфиня? — Подсолнух почесал лысину. — Не слыхал. Не была.
У меня похолодело внутри.
Мы сели в углу общего зала. Мэрри и Пиппин сразу ушли к стойке за пивом, причём Пиппин вернулся с кружкой размером с его голову и заявил, что "тут даже пиво пинтами, а не полпинтами, представляешь, Фрида, пинтами!". Сэм сидел рядом со мной и подозрительно оглядывал зал.
— Госпожа Фрида, — шепнул он. — Вон тот. В углу. Глядит на вас. Не нравится он мне.
Я посмотрела.
В самом тёмном углу зала, у камина, сидел человек. Высокий даже для человека. Длинные тёмные волосы, небритое лицо, потрёпанный зелёный плащ с капюшоном, грязные сапоги, вытянутые к огню. Он курил длинную трубку, и только тлеющий огонёк освещал его лицо. Острые скулы. Тяжёлый, внимательный взгляд серых глаз. Он смотрел прямо на меня. Нет. Не на меня. Чуть ниже. На мою попку, которая, признаться, на высоком человеческом табурете выглядела весьма выигрышно.
— Это кто? — спросила я у пробегавшего мимо Подсолнуха. — Этот? Следопыт. Из бродяг. Странником его кличут. Тёмный тип, но платит исправно.
В этот момент Пиппин, уже изрядно набравшийся, залез на стол и начал громко рассказывать про Бильбо. —. ..а потом старина Бильбо, представляете, взял и прямо в кладовке, на прощание, так сказать, хе-хе, отодрал нашу Фриду прямо в... — Пиппин! — я вскочила.
Всё случилось быстро. Я рванулась к столу, поскользнулась на пролитом пиве, полетела вперёд, врезалась в Пиппина, мы оба рухнули со стола, и я приземлилась на пол на четвереньки, задом кверху, с задранной до спины юбкой. Прямо посреди зала. Перед всем трактиром.
Гул внутри меня вспыхнул, как будто кто-то плеснул масла в огонь. И весь "Гарцующий пони" притих.
Я чувствовала их. Каждого. Десятки глаз, десятки мужчин и женщин, и в каждом вдруг поднималось что-то тёмное и жадное. Кто-то встал. Кто-то шагнул ко мне. Где-то упала кружка. А далеко-далеко, на востоке, кто-то открыл огромный огненный глаз и медленно, с удовольствием повернул его ко мне.
Я должна была одёрнуть юбку. Вскочить. Убежать. Я знала это. Но гул внутри меня пел так сладко, так горячо, а их взгляды ласкали мою голую попку так жадно, что вместо этого я медленно, нарочно, прогнулась ещё сильнее и оглянулась на них через плечо. И облизнула губы.
Этого хватило.
Они обступили меня со всех сторон. Сначала двое, потом пятеро, потом я сбилась со счёта. Огромные мужчины Бри, крестьяне, возчики, какой-то лавочник в жилетке, бородатый кузнец, от которого пахло углём. Они
Моя Страсть К Моим Друзьям