уже клонилось к закату и тени становились длинными и тощими. Он стоял, прислонившись к стене, курил и смотрел в землю. Увидев нас с Гришей, он не удивился, только кивнул и выбросил окурок. Мы не стали тратить время на разговоры - прыгнули в фургон и поехали в путь.
Сначала мы заехали в бар. Тот самый, где всегда было людно и шумно, где пахло пивом, потом и табаком. Мы сели в углу, взяли по кружке и стали ждать. Я не знала, зачем мы здесь, но чувствовала, что это правильное место. Через какое-то время я заметила Адель. Она была высокой — либо от каблуков ее чистых сапог до самых колен, либо от природы - клетчатая юбка до середины бедра и какое-то новое пальто. Она смеялась, пила, флиртовала с кем-то, а потом, довольно быстро, уехала с какой-то девушкой. Мы с парнями подскочили, сделали последний глоток и отправились следом.
Дорога тянулась между городами, вдоль пустырей и теней разрушенных когда-то складов на выезде из города, фургон трясло на выбоинах, и фары выхватывали из темноты то битый асфальт, то всякий мусор на обочине. Мы пытались не держаться к ним слишком близко, но уже понимали, куда она, похоже, едет. Я смотрела на отблески её задних огней впереди и думала о том, что мы делаем, — и не находила ответа, который бы меня устроил.
Я увидела очертания завода издалека, попросила Алекса объехать его сбоку, мимо главного входа. Алекс припарковался поодаль от забора, в тени развалин, чтобы нас не было видно, мы вышли, Гриша первым вскочил на забор — легко, как будто всю жизнь только этим и занимался и побежал вдоль, исчезнув в темноте. Мы с Алексом нашли место, где можно было перебраться: через кузов старой машины, брошенной у стены. Забрались, перепрыгнули, вскоре нас догнал Гриша — он уже всё разведал и показал, куда уехала машина Адель.
Мы шли по территории завода сначала опасливо, от здания к зданию, прижимаясь к стенам, замирая на каждом звуке. Но вскоре поняли, что охрана есть только на входе, на въезде. Внутри было пусто и тихо, только ветер гнал по бетону обрывки бумаги да где-то капала вода. Мы прошли в здание завода. Первое помещение было похоже на проходную - большая комната с сидениями, диваном, стульями, чтобы попасть в основную часть, нужно было пройти через неё. Мы зашли, оглядели цех - тёмный, гулкий, с рядами станков и ящиков. Я чувствовала, что надо успокоиться и просто подождать. Адель всё равно пойдёт обратно мимо нас.
Во мне больше не было ярости. Только холодный расчёт. Я смотрела на Алекса — он сидел очень спокойно и молчаливо, глядя в одну точку. Это меня немного пугало. Не то чтобы он был злым, просто в нём чувствовалась какая-то тяжёлая, затаённая усталость, которая могла обернуться чем угодно. Гриша, наоборот, даже сейчас был улыбчивым, активным, располагающим к себе. Он что-то болтал, шутил, но я не слушала. Я думала о том, что мы здесь делаем и что будет, когда Адель вернётся.
Я буду помнить эту картину очень долго. Дверь проходной открывается, и входит Адель — гордой походкой, как будто весь мир принадлежит ей. За спиной у неё, развалившись на диване, сидит Гриша. Она смотрит прямо на меня, как будто ждет команды, чуть сбоку её пронзает взглядом Алекс. Её лицо — абсолютное полное удивление. Никогда не забуду! Алекс медленно встаёт, грозно, и Гриша вскакивает в момент. Адель начинает что-то верещать, говорить какого хрена мы тут делаем. Но Гриша мигом швыряет её на
Подглядывал за родителями друга