Елена мягко подвинула к себе его планшет, быстро открывая встроенную матрицу расходов. Ее пальцы двигались уверенно и быстро.
— Синтетические брикеты из автомата брать не будем — это расточительство, система делает на них наценку в двести процентов, — спокойно проговорила она, формируя список. — На нижнем ярусе есть муниципальный бакалейный рынок. Если брать цельную крупу, овощи второго сорта и сухую сыворотку, мы уложимся в две с половиной тысячи на еду. На коммуналку уйдет ещё тысяча восемьсот. У нас останется семьсот УЕ зазора. Это жестко, Марк, но мы не пропадем. Я умею готовить из самых простых продуктов. Лиза привыкла, она не капризничает.
Марк посмотрел на неё с невольным уважением. В её движениях не было ни паники, ни снисхождения — только сухая, собранная практичность человека, научившегося выживать на самых жестких виражах системы.
— Елена... — Марк помедлил, глядя на экран. — Объясни мне про этот месяц. Клерк на стойке сказал, что через тридцать дней контракт истекает. Что это значит? Если у меня на счету пятнадцатого числа будет шестнадцать тысяч, я просто нажимаю кнопку продления? Или... ты можешь просто уйти?
Елена опустила руки на стол. Ее взгляд стал серьезным и чуть печальным.
— Системе не выгодно, чтобы люди обретали постоянство без денег, Марк, — тихо сказала она. — Месячный срок — это поводок. Если через тридцать дней у тебя на счету не окажется двенадцати тысяч на следующий месяц плюс сборы — контракт разрывается автоматически в ноль часов ноль минут. Меня забирает патруль.
— А если деньги есть?
— Если деньги есть — мы можем продлевать его из месяца в месяц. Но есть один пункт, о котором клерки в Агентстве предпочитают молчать. В категории «Уценённые» существует так называемый «Коэффициент адаптации». Если мы продержимся вместе шесть месяцев без задолженностей и без единого замечания от инспекции... Пакт автоматически переходит в статус «Паритет-Семья».
Марк вскинул голову: — И что тогда?
— Тогда ежемесячная арендная плата Агентству отменяется навсегда. Выплачивается разовый финализирующий взнос — он равен стоимости трех месяцев, но его можно взять в рассрочку. И мы становимся обычной, бессрочной семьей перед законом. Я получаю свой социальный статус обратно, а Лиза — право на нормальную школу.
— Шесть месяцев... — прошептал Марк. — Полгода.
— Да. Но эти шесть месяцев Агентство будет искать любой повод, чтобы сорвать этот процесс, — жестко добавила Елена. — Им не выгодны бессрочные союзы в нижнем сегменте. Им выгодно, чтобы ты платил по двенадцать тысяч каждый месяц до конца жизни. Поэтому они пришлют контролеров.
Словно в ответ на её слова, над дверью в прихожей резко и противно провизжал динамик дверного звонка.
Марк вздрогнул. Настенные часы показывали 22:40.
Елена мгновенно подтянулась, в ее глазах вспыхнул знакомый, привычный страх.
— Инспекция... — шепнула она. — Первая плановая проверка правильности условий. Они всегда приходят в первую ночь, чтобы застать врасплох.
Марк поднялся, сжал кулаки и пошел в прихожую. Елена быстро прошмыгнула в малую комнату, где спала Лиза, чтобы проверить, всё ли там в порядке.
Марк щелкнул замком и приоткрыл тяжелую дверь.
На пороге стояли двое. Мужчина в строгом темно-сером пальто с жетоном Агентства Гражданских Соглашений на лацкане и женщина-биометрист с портативным сканером на плече. От них разило морозным воздухом улицы и тем самым стерильным, холодным озоном.
— Инспекция контроля условий проживания по контракту «Паритет-У» № 8402, — без промедления чеканя слова, произнес инспектор. Глаза у него были маленькие, колючие, привыкшие искать нарушения. — Гражданин Марк? Мы обязаны убедиться, что Объект аренды и несовершеннолетняя подопечная размещены в соответствии с нормативами сектора.
Сергей Елисеев продолжение