Марк на секунду замер, чувствуя, как внутри закипает глухой гнев от этого слова — «Объект». Но встретившись взглядом с Еленой, показавшейся в дверях коридора, он взяла себя в руки.
— Проходите, — жестко сказал Марк, отступая в сторону. — Смотрите.
Инспектор прошёл в комнату, не снимая обуви. Его взгляд мгновенно начал сканировать пространство: метры площади, наличие спальных мест, санитарное состояние. Женщина-сканер молча повела датчиком по воздуху, фиксируя уровень влажности и температуру.
— Спальное место для Арендатора? — сухо спросил инспектор, указывая на диван в гостиной.
— В спальне — Елена с ребенком. Я сплю здесь, — ответил Марк, глядя инспектору прямо в глаза.
Инспектор подошел к узкой двери малой комнаты, чуть приоткрыл её. В свете ночника была видна маленькая Лиза, тихо сопящая под пледом, и ровно заправленная вторая кровать.
— Признаков эксплуатации несовершеннолетней не обнаружено. Норматив жилой площади на человека выдержан на грани допустимого, — пробормотал инспектор, делая пометку в электронном планшете. Затем он повернулся к Марку и сузил глаза: — Баланс счета после вычета сборов?
— Пять тысяч УЕ, — ответил Марк.
На лице инспектора проскользнула едва заметная, циничная ухмылка.
— Критический уровень. Любая непредвиденная трата — и вы в дефолте, гражданин. Напоминаю: фиксация факта ненадлежащего содержания или задолженности дает Агентству право на немедленную ревакуацию Объекта с удержанием депозита.
— У нас всё под контролем, — ровно произнесла Елена, выходя вперед и вставая рядом с Марком. В её голосе не было ни капли дрожи. — Еда закуплена, нормативы выдержаны. Замечания есть?
Инспектор долго смотрел на них обоих. На эту странную пару: парня с мозолистыми руками и отчаянным взглядом и уценённую женщину с ребенком, которые стояли плечом к плечу, перекрывая собой вход в свою маленькую жизнь.
— Замечаний на данный момент нет, — неохотно выцедил контролер. — Следующая проверка — без предупреждения в течение месяца. Подтвердите визит сканом.
Марк приложил палец к планшету.
Дверь за инспекторами закрылась. Тяжелый щелчок засова прозвучал как выстрел.
В прихожей повисла тишина.
Марк опирался спиной о закрытую дверь, чувствуя, как отходит адреналиновый шок. Елена стояла в полуметре от него. Её плечи чуть поддрагивали от перенесенного напряжения.
— Они будут приходить снова, — тихо сказала она. — Они хотят, чтобы мы оступились.
— Не оступимся, — Марк посмотрел на неё, а затем сделал шаг вперед и впервые осторожно, бережно положил ладонь ей на плечо. — Мы продержимся эти полгода, Лена. Все шесть месяцев.
Елена подняла на него глаза. В их карей глубине больше не было страха — только тихая, светлая надежда. Она накрыла его ладонь своей тонкой, теплой рукой.
— Тогда до завтра, Марк, — шепнула она. — Первый день мы выиграли.
Глава 5
Прошло четыре дня. Первоначальный шок переезда уступил место ровному, запаренному бытовому ритму. Но цифра 5 000 УЕ на терминале Марка продолжала висеть над ними, как взведенный курок.
Каждое утро Марк уходил на завод к семи часам. А на пятый день Елена, пока Марк был на смене, взяла Лизу за руку и отправилась на нижний ярус — в единственный квартал, где у неё оставалась зацепка.
Детский центр «Малыш» спрятался в цокольном этаже старого пятиэтажного блока. Здесь не было сияющих сенсоров и голографических нянь, как в Премиальных кварталах. Зато из-за тяжелой пластиковой двери пахло не озоном, а настоящей овсяной кашей, яблоками и детским мылом.
За невысоким деревянным столом сидела женщина лет шестидесяти — Марфа Степановна. На её лице залегли глубокие морщины, а редкие седые волосы были аккуратно убраны в узел. В мире, где всех женщин после тридцати пяти система выбрасывала на задворки, Марфа Степановна умудрилась
Свинг