ли где-то файл, где мы... — она запнулась. — Это сведёт нас с ума, Андрей. Уже сводит.
— Значит, нужно действовать, — резюмировал он, чувствуя, как сухость во рту мешает говорить. — Но как? Мы не можем просто подняться к ним и выдать: «Здрасьте, мы ваши соседи-вуайеристы, покажите-ка ваш телескоп и заодно сотрите всё, что вы там про нас наснимали».
— Нет, — Марина покачала головой, и в её голосе прорезалась та самая мрачная решимость, которую он видел утром. — Но мы можем придумать предлог.
— Какой? — Андрей уже знал, что ей ответит, но всё равно спросил. Потому что иначе было нельзя. Потому что шаг за шагом они подходили к краю, и останавливаться было уже поздно.
Марина встала и снова начала ходить по комнате, но теперь иначе — не мечась, а размеренно, как ходят люди, когда обдумывают план. Андрей смотрел на неё, машинально кроша сушку над блюдцем, и чувствовал, что она уже что-то придумала, но не торопится выкладывать. За окном шумел дождь, в кухне стоял запах остывшего кофе и вчерашней пиццы — они так и не поужинали толком.
— Предлог должен быть естественным, — рассуждала Марина, остановившись у холодильника и постукивая пальцем по дверце. — Что-то соседское, бытовое. Такое, что не вызовет вопросов. И чтобы нас пригласили внутрь.
— Соль, — сразу предложил Андрей. — «Здравствуйте, у нас соль закончилась, выручите». Классика.
— Слишком банально. И потом — это разговор на пороге. Нас не пустят дальше прихожей. А нам нужно попасть в комнату, увидеть их логово, понять, где они хранят записи. — Она опять заходила.
— Ну тогда протечка. Мол, у нас потоп, проверьте, не протекает ли к вам. Или свет. «Помогите, пробки выбило, у вас есть электрик?» — Андрей сам слышал, как глупо это звучит.
— Протечку они проверят и выпрут. Электрик им не нужен. — Марина остановилась. — А если потерялась кошка? «Вы не видели нашу Мурку?» — хмыкнул он.
— У нас нет кошки.
— Заведём.
— Марин, это бред. Нас быстро раскусят. Мы же не шпионы, мы обычные перепуганные ипотечники. — Андрей отодвинул блюдце и потёр виски. — Нужно что-то правдоподобное. Например, я вспомнил: они въехали, когда мы уже жили. Можно спросить про шум, про ремонт, про правила дома. Вроде как познакомиться.
— И что дальше? Обменяемся телефонами и разойдёмся? Это не даст нам ничего. — Она подошла к окну и резко раздёрнула шторы. Закатный свет полоснул по комнате, выхватив из полумрака её бледное, решительное лицо.
— Что ты делаешь? — Андрей приподнялся.
— Хватит прятаться, — бросила она. — Мы не будем жить как мыши за тряпкой. Если они снимают, пусть снимают. Может, это даже сыграет нам на руку. — Она стояла в проёме, силуэт на фоне оранжево-пурпурного неба, и в этот момент выглядела так, будто уже всё решила.
— Есть один вариант, — сказала Марина, не оборачиваясь. — Только он тебе не понравится.
— Какой? — Андрей напрягся.
— Мы притворимся, что мы... тоже. Свингеры. Ну, или что нам интересно. Что мы давно смотрели на них и хотим... познакомиться поближе. В том самом смысле.
Андрей поперхнулся воздухом.
— Ты что несёшь? — он вскочил. — Свингеры? Мы? Марин, ты себя слышишь? Это же полный пиздец. Это дно. Врать, что мы извращенцы, только чтобы втереться к ним в доверие.
— А мы кто? — Она обернулась, и взгляд её был тяжёлым. — Мы блядь, не извращенцы? Мы полтора месяца сидим у окна, дрочим на чужие оргии, смотрим, как они трахаются втроём. Нас самих, блядь между
Как круто чувствовать в себе любимого человека