она продолжала с кем-то спорить. В комнате пахло вчерашним несвежим воздухом, на тумбочке стояла кружка с остатками холодного кофе, а у подушки валялся телефон экраном вниз — наверняка она до ночи листала какие-то сайты, выискивая информацию.
— Марин, — Андрей осторожно коснулся её плеча, ощущая, какая кожа горячая, влажная от беспокойного сна. — Уже полвосьмого. Ты просила разбудить.
Она распахнула глаза мгновенно, без привычной утренней заторможенности. Зрачки сфокусировались не сразу, но в них уже не было сна — только усталость и лихорадочная мысль, которая, казалось, и не давала ей провалиться в глубину. Андрей понял: она не спала. Просто лежала с закрытыми глазами, перемалывая одно и то же.
— Чёрт, — она села, откинула одеяло, поёжилась от утренней прохлады. — Мне к десяти, но всё равно...
— Ты вообще спала хоть немного? — Он присел на край кровати, не сводя с неё глаз.
— Честно? Часа три, не больше. И то какими-то обрывками. — Она потёрла лицо ладонями, сильно, до красных пятен, будто хотела стереть усталость. — Всё думала. Прокручивала, прикидывала.
— О чём? — хотя он знал. Знал с той самой минуты, как они вчера решили действовать.
— О том, как найти ту женщину. С короткой стрижкой и татуировкой. И как, блядь, не выглядеть при этом двумя идиотами.
Вот уже второй день они жили этим планом — нелепым, зыбким, собранным наспех из обрывков наблюдений и догадок. Найти женщину, которая время от времени появлялась в гостиной напротив, подружиться, втереться в доверие, попасть в квартиру, найти записи. План был безумный, и оба это понимали. Но ничего другого, кроме как сидеть и трястись от неизвестности, у них не было. Андрей и сам всю ночь ворочался, то засыпая, то просыпаясь в холодном поту, и проклинал тот день, когда они не повесили шторы.
Марина как-то механически собралась: быстро приняла душ, почти не ела, выпила кофе стоя. Андрей заметил, что она надела строгий тёмно-синий костюм, хотя обычно по понедельникам ходила в чём-то помягче. Словно пыталась надеть на себя броню перед предстоящей игрой. Они вышли из квартиры вместе, но разошлись в разные стороны, обменявшись сухими поцелуями в щёку. В лифте пахло хлоркой и чьим-то резким парфюмом.
Весь день Андрей ловил себя на том, что не может сосредоточиться. На планёрке он тупо смотрел в презентацию, не видя цифр, а перед глазами стояла картинка: Марина, стоящая вчера у окна, залитая закатным светом, и её решительный голос: «Мы притворимся». Эта мысль пульсировала в висках, как вторая кровеносная система. Он не знал, страшно ему или возбуждающе. Скорее и то и другое одновременно, и от этой смеси мутило.
В понедельник Марина вернулась с работы поздно — почти в одиннадцатом, уставшая, но какая-то взвинченная. Андрей к тому времени уже успел переодеться в домашнее, сварить себе чай и сесть на диван, делая вид, что смотрит футбол. Он слышал, как она вошла, как скинула туфли, как загремела чайником на кухне, но не пошёл встречать — ждал, когда она сама заговорит.
Она вошла в гостиную, остановилась у окна и не взяла бинокль — просто стояла, обхватив себя руками, и смотрела на дом напротив, словно пыталась прожечь взглядом стекло. В комнате было темно, только отсветы с улицы ложились на её лицо бледными полосами.
— Сегодня там только высокий, — сообщила она, не оборачиваясь. — Женщин нет. Ни длинноволосой, ни той, с татуировкой.
— Может, у них выходной, — предположил Андрей, отставляя кружку. — Или разъехались по делам.
— Или они приходят не каждый день. Может, у них расписание, смены. — Она отошла
Эпизод 5. Безумие