ширмой и стеной на мгновение показался капитан Олег Семёнович. Без форменной рубашки, с небрежно отложенными часами, он выглядел совсем иначе, чем утром. Кристина притянула его к себе и поцеловала. Он обнял её, затем потянул край ширмы, закрывая просвет.
Увиденного хватило, чтобы понять: они искали уединения для близости.
Андрей сразу отвернулся.
Его поразила не сама связь. Он не знал, что было известно Жукову и какие договорённости существовали между ними. Важнее было другое: капитан оказался не сторонним человеком, которого можно попытаться убедить вмешаться. Он был частью того же тесного круга.
Возвращаясь к бассейну, Андрей заметил матроса возле двери. Тот прекрасно видел, кто зашёл за ширму, но спокойно продолжал протирать поручень. Затем повернулся и, скидывая свои портки, двинулся за занавеску с большим и массивным членом наперевес.
Команда привыкла к происходящему и участвовала в этом.
Андрей больше не рассчитывал на капитана и его команду как на независимую власть на борту. Если Жуков прикажет отложить высадку, тот найдёт объяснение. Если велит не давать связи, связь снова окажется недоступна.
Он сел рядом с женой.
— Что? — спросила Настя.
— Потом расскажу.
Она посмотрела на него внимательнее и кивнула.
Вечером Жуков задержался у барной стойки.
Рядом стояли Павел и капитан. Андрей видел их с другого конца палубы, но не слышал разговора. Диктофон оставался под столешницей. Это была единственная маленькая удача за весь день.
Солнце опускалось. По воде протянулась золотая дорожка, постепенно побледневшая до серебра. Вдали на несколько минут показалась суша, но скоро растворилась в дымке.
Аксёновы долго смотрели туда. Андрей пытался различить хотя бы отдельные здания или огни, но расстояние было слишком большим. Вскоре уже нельзя было уверенно сказать, где кончается берег и начинается низкое облако.
В каюте Андрей проверил шкаф, ванную и дверь на балкон. Всё выглядело нетронутым. На столе лежали свежие полотенца и карточка с пожеланием приятного отдыха.
Настя перевернула её надписью вниз.
Потом села на кровать.
— Днём здесь почти можно забыться, — сказала она. — На несколько секунд. Посмотришь на море — и кажется, что всё нормально.
Андрей сел рядом.
— А потом вспоминаешь.
Она кивнула.
Он рассказал ей о капитане. Настя выслушала молча.
— Значит, просить его бесполезно?
— Рассчитывать на него нельзя.
Андрей посмотрел на дверь, потом на жену.
— Посмотрим, что принесёт вечер.
Она взяла его за руку.
За окном темнело море.
*****
Андрей притянул Настю к себе и крепко поцеловал. Она обняла его за шею, на несколько секунд забыв прислушиваться к шагам за дверью. За годы брака они не раз ссорились, уставали друг от друга, мирились, но эта близость оставалась с ними — привычная и всякий раз необходимая.
Он осторожно усадил её на кровать, опустился рядом и взял за руки.
— Настя, посмотри на меня. Нам нужно решить, как действовать дальше. Жуков не отстанет.
Она кивнула.
За окном догорал вечер. На воде ещё лежал розоватый отсвет, но возле самого борта море уже темнело. Волны расходились от корпуса длинными складками, и на их гребнях ненадолго вспыхивало серебро. Корабль шёл ровно; лёгкая дрожь пола ощущалась только босыми ступнями.
— Главное — нам нужно остаться вместе, — продолжил Андрей. — Не дать им разговаривать с каждым по отдельности. И не торопиться с ответами.
— Думаешь, у нас будет выбор?
Он помолчал.
— Я не знаю. Но у меня есть опыт выхода из тяжёлых ситуаций. Сейчас нельзя действовать сгоряча.
Настя посмотрела на красные следы у него на запястьях.
— Ты и вчера так думал?
— Вчера я думал, как не дать им до тебя добраться.
Она сжала его ладонь.
Они говорили негромко, иногда надолго замолкая. Андрей старался отделять то, что они знали наверняка, от догадок. Охрана у дверей. Недоступная связь. Капитан, который во всём оглядывался
Осенняя шалость