призналась, что ей нравится, когда я кончаю ей в рот, а она потом целует Риту, передавая ей сперму, — и я видел, как они целуются, как сперма перетекает изо рта в рот, как они облизывают друг друга. Другой раз Рита попросила меня кончить ей на лицо — она запрокинула голову, закрыла глаза, — и Жанна слизывала капли с её щёк, медленно, тщательно, будто собирала что-то драгоценное. Они были ненасытны и готовы на всё, и я с удовольствием удовлетворял их желания, наслаждаясь каждым моментом.
Но учебный год закончился: отзвенел последний звонок, прошёл выпускной бал, и девушки улетели из школьного гнезда. И от меня!
Глава 5. Расписание
Следующий учебный год выдался урожайным на новых красивых учительниц. В школе появилось сразу несколько зачётных учительниц — я заметил это ещё на августовском педсовете, когда сидел в заднем ряду и разглядывал незнакомые лица: пока завуч читала отчёт, я изучал, кто как одет, кто как сидит, кто как смотрит. Особенно выделялась красотой учительница младших классов, яркая блондинка Лариса Николаевна. Она была очень похожа на популярную певицу Полину Гагарину — те же светлые волосы, тот же разворот плеч, та же манера чуть склонять голову набок, когда слушает, — и когда она улыбалась, я замечал, что разглядываю её дольше, чем следовало.
Приглянулась мне и новая учительница математики Ольга Самуиловна — миниатюрная брюнетка с большими чёрными глазами. Она оказалась внучкой нашего директора Соломона Ефимовича, и от этого её образ становился ещё интереснее: в ней чувствовалась какая-то домашняя, уютная сила. Эта слегка полненькая евреечка не тянула на модель, но в ней была какая-то притягательная изюминка — в том, как она поправляла очки, как складывала руки, как смотрела исподлобья, — от которой у меня внутри всё закипало.
Была ещё пара соблазнительных училок, но я оставил их про запас и принялся охмурять Ларису Николаевну и Ольгу Самуиловну. Больше всего мне нравилась Лариса — яркая красавица, от которой у меня перехватывало дыхание, — но она знала себе цену, и с ней нужно было ещё поработать. А вот математичка легко пошла на контакт. Она клюнула на музыку: я поведал ей о своей коллекции винила и о возможности устроить прослушивание в спортзале — и она сама напросилась в гости. Что ж, пожалуйста!
Я усадил гостью на кипу спортивных матов — они пружинили под нами, — включил мелодичные баллады Scorpions: гитара переливалась, голос лился мягко, будто специально для такого вечера, — открыл бутылку шампанского. Ольга, держа бокал с шипучим напитком, погрузилась в музыку — она возлежала на матах, по-домашнему подобрав под себя миниатюрные ножки, которые притягивали мой взгляд: аккуратные, круглые, с ровными пальчиками. Она была очень милой: чёрные прямые волосы до плеч, яркие чёрные глаза, чуть удлинённый носик и пухлые губки. На ней были белая блузка и шерстяная юбка до колен — вроде ботаник, но сексуальная до невозможности, и этот контраст между строгой одеждой и тем, как она лежала, подогнув ножки, заводил сильнее любой откровенности.
Мы с Олей полулежали на матах, слушая музыку и потягивая шампанское: с каждым глотком она казалась всё соблазнительнее, и я чувствовал, как во мне поднимается, как натягивается. Я потянулся к ней и коснулся её губ своими. Она ответила — сначала робко, будто пробуя, потом всё жарче, — и мы целовались: я чувствовал, как её язык скользит по моему, как её дыхание смешивается с моим. Я перевёл ладонь на её грудь и стал мять упругость через ткань блузки, чувствуя, как под пальцами набухают соски — они твердели, проступали сквозь
Воспитание Алёши - 2