— Оля ахнула, её тело сжалось впустую, мышцы схватились за пустоту, — зажал ладонью, переместился вперёд: колени утонули в матах. Пару раз вздрочнув — рука скользила по стволу быстро, нетерпеливо, и я чувствовал, как он пульсирует в кулаке, — громко заохав, выплеснул запас, накопленный за лето.
Спермы оказалось очень много: я залил не только груди — они побелели, покрылись густыми каплями, которые медленно стекали вниз, — но и плечи, шею, и смазливое личико: одна струя легла на щёку, другая на подбородок, третья на губы, и Оля зажмурилась, но не отвернулась. Было невероятно приятно смотреть, как девушка в истоме размазывает по себе ладошками липкую субстанцию — медленно, будто втирая крем, — проводя пальцами по соскам и отправляя капли в рот: она облизывала пальцы, и в её глазах было что-то такое, чего я раньше не видел, — будто она пробовала себя на вкус и не могла решить, нравится ли ей это.
Оля была уже в моей обойме — я знал, что стоит позвонить, и она придёт, — а вот Лариса Николаевна держалась. Глазками стреляла, над шутками смеялась, ухаживания принимала, но дальше дело не шло: она будто играла со мной, будто проверяла, надолго ли меня хватит. От неё у меня всё кипело внутри — при виде этой шикарной сексуальной блондинки меня так и подмывало наброситься, сорвать одежду и оттрахать по-взрослому, — и это нетерпение, это кипение было хуже голода.
По расписанию я узнал, что у неё образовалось окно — обычно в таких случаях учителя отдыхают в учительской: пьют кофе или проверяют тетради, — и совпало, что в этот час у меня тоже не было урока. После звонка я зашёл в учительскую: Лариса Николаевна сидела на диване, склонив голову над тетрадками, — свет из окна падал на её волосы, и они казались золотыми, — и я на секунду замер в дверях, разглядывая её. Мы поздоровались, она продолжила изучать труды учеников, будто не заметила, как я смотрю.
Я залюбовался ею: в бежевой блузке и красной юбке до колен она казалась воплощением сексуальности — строгая, аккуратная, и от этой строгости её красота становилась ещё острее. Я присел на диван и придвинулся ближе. Она отодвинулась — я почувствовал, как пружины дивана отозвались на её движение, — отстранила тетради и с удивлением посмотрела на меня. Не совладав с желанием, я протянул руку и положил ей на плечи: она чуть пересела, моя рука соскользнула на бедро, и я почувствовал под ладонью тепло её тела сквозь тонкую ткань юбки. Кровь ударила в голову — долго сдерживаемое желание заставило забыть о рассудке. Не думая, что творю, я обнял её за гибкую талию. Лариса отстранилась — я почувствовал, как напряглось её тело, — упёрлась руками мне в грудь: её ладони были тёплыми, и в этом сопротивлении было что-то, что заводило ещё сильнее. Но я уже не владел собой: отвёл её руки — не грубо, но настойчиво — и стал покрывать лицо поцелуями, прижимая к спинке дивана. Я потянулся к её алеющим губам.
— Владимир Михайлович, что вы делаете? Прекратите! Вдруг кто-то войдёт! — просипела она, но я уловил в голосе нотки возбуждения: он дрожал, срывался, и в этом дрожании было не только возмущение.
— Не войдут! Я запер дверь, и все на уроках! — продолжал атаку.
Мои руки уже гладили через одежду пленительное тело. И тут я заликовал — учительница сдалась, ответив страстным поцелуем. Лариса обняла меня за плечи, ладошкой гладя затылок. Боясь упустить этот миг её страсти, я
Спасибо, что именно с тобой я испытала подобное :*